игурой
своею больше похожи на шапки белорусских крестьян. Я не стану
распространяться об устройстве пистонов и о тех переменах, которые произвели
они в ружейных замках. Охотникам все это хорошо известно, а не охотникам
будет непонятно и скучно; скажу только о тех выгодах, которые доставляет
употребление пистонов. Во-первых, если пистоны хороши, то осечек не должно
быть вовсе, хотя бы случилось стрелять в сильный дождь, потому что затравка
совершенно плотно закрыта колпачком и порох не подмокнет, даже не отсыреет,
от чего нет возможности уберечь ружье с прежним устройством полки и
затравки. Притом осечки у ружья с кремнем могут происходить и от других
многих причин, кроме сырости: а) ветер может отнесть искры в сторону; б)
кремень притупиться или отколоться; в) огниво потерять твердость закалки и
не дать крупных искр; г) наконец, когда все это в исправности, осечка может
случиться без всяких, по-видимому, причин: искры брызнут во все стороны и
расположатся так неудачно, что именно на полку с порохом не попадут. Между
тем осечка может случиться на охоте за такою драгоценною добычей, потеря
которой невознаградима; не говорю уже о том, что осечка при стрельбе хищных
зверей подвергает охотника великой опасности. Во-вторых, ружье с пистонами
стреляет скорее и бьет крепче, ибо воспламенение пороха производится быстрее
и сила разреженного воздуха не улетает в затравку, которая остается плотно
закрытою колпачком и курком. Все это вместе так дорого в охоте, что
изобретение пистонов бесспорно имеет великую важность. Отдавая всю
справедливость этому нововведению, я должен признаться в моем староверстве
относительно дробовика и пороховницы. Мне кажется неудобным и неловким
носить на плече две кожаные кишки с дробью, фляжку с порохом и особенную
машинку с пистонами; еще неудобнее отмериванье зарядов на охоте, во время
горячей, торопливой стрельбы, в дождливую погоду, а иногда и в стужу. Едва
ли согласится со мною кто-нибудь из охотников нового поколения; но я,
употребляя замок с пистонами, всегда предпочитал прежний патронташ с
двадцатью пятью или тридцатью зарядами, заранее сделанными дома, спокойно и
аккуратно. Мне всегда казалось и теперь кажется, что такие заряды
приготовляются вернее. Притом в дробовике находятся только два сорта дроби,
а в патронташе могут быть заряды начиная с безымянки до самой мелкой
бекасиной дроби. Это обстоятельство в такой охоте, где попадается дичь
разнородная, также имеет свою важность. В охотах больших, или отъезжих,
можно иметь два патронташа с готовыми зарядами и даже запасный ящик с
порохом и разными сортами дроби: зарядов наделать недолго.
"ЛЕГАВАЯ СОБАКА"
Всякий охотник знает необходимость легавой собаки: это жизнь, душа
ружейной охоты, и предпочтительно охоты болотной, самой лучшей; охотник с
ружьем без собаки что-то недостаточное, неполное! Очень мало родов стрельбы,
где можно обойтись без нее, еще менее таких, в которых она могла бы мешать.
Я говорю о собаке, хорошо дрессированной, то есть выученной. Только в
стрельбе с подъезда к птице крупной и сторожкой, сидящей на земле, а не на
деревьях, собака мешает, потому что птица боится ее; но если собака вежлива
(* То есть не гоняется за птицей и совершенно послушна), то она во время
самого подъезда будет идти под дрожками или
своею больше похожи на шапки белорусских крестьян. Я не стану
распространяться об устройстве пистонов и о тех переменах, которые произвели
они в ружейных замках. Охотникам все это хорошо известно, а не охотникам
будет непонятно и скучно; скажу только о тех выгодах, которые доставляет
употребление пистонов. Во-первых, если пистоны хороши, то осечек не должно
быть вовсе, хотя бы случилось стрелять в сильный дождь, потому что затравка
совершенно плотно закрыта колпачком и порох не подмокнет, даже не отсыреет,
от чего нет возможности уберечь ружье с прежним устройством полки и
затравки. Притом осечки у ружья с кремнем могут происходить и от других
многих причин, кроме сырости: а) ветер может отнесть искры в сторону; б)
кремень притупиться или отколоться; в) огниво потерять твердость закалки и
не дать крупных искр; г) наконец, когда все это в исправности, осечка может
случиться без всяких, по-видимому, причин: искры брызнут во все стороны и
расположатся так неудачно, что именно на полку с порохом не попадут. Между
тем осечка может случиться на охоте за такою драгоценною добычей, потеря
которой невознаградима; не говорю уже о том, что осечка при стрельбе хищных
зверей подвергает охотника великой опасности. Во-вторых, ружье с пистонами
стреляет скорее и бьет крепче, ибо воспламенение пороха производится быстрее
и сила разреженного воздуха не улетает в затравку, которая остается плотно
закрытою колпачком и курком. Все это вместе так дорого в охоте, что
изобретение пистонов бесспорно имеет великую важность. Отдавая всю
справедливость этому нововведению, я должен признаться в моем староверстве
относительно дробовика и пороховницы. Мне кажется неудобным и неловким
носить на плече две кожаные кишки с дробью, фляжку с порохом и особенную
машинку с пистонами; еще неудобнее отмериванье зарядов на охоте, во время
горячей, торопливой стрельбы, в дождливую погоду, а иногда и в стужу. Едва
ли согласится со мною кто-нибудь из охотников нового поколения; но я,
употребляя замок с пистонами, всегда предпочитал прежний патронташ с
двадцатью пятью или тридцатью зарядами, заранее сделанными дома, спокойно и
аккуратно. Мне всегда казалось и теперь кажется, что такие заряды
приготовляются вернее. Притом в дробовике находятся только два сорта дроби,
а в патронташе могут быть заряды начиная с безымянки до самой мелкой
бекасиной дроби. Это обстоятельство в такой охоте, где попадается дичь
разнородная, также имеет свою важность. В охотах больших, или отъезжих,
можно иметь два патронташа с готовыми зарядами и даже запасный ящик с
порохом и разными сортами дроби: зарядов наделать недолго.
"ЛЕГАВАЯ СОБАКА"
Всякий охотник знает необходимость легавой собаки: это жизнь, душа
ружейной охоты, и предпочтительно охоты болотной, самой лучшей; охотник с
ружьем без собаки что-то недостаточное, неполное! Очень мало родов стрельбы,
где можно обойтись без нее, еще менее таких, в которых она могла бы мешать.
Я говорю о собаке, хорошо дрессированной, то есть выученной. Только в
стрельбе с подъезда к птице крупной и сторожкой, сидящей на земле, а не на
деревьях, собака мешает, потому что птица боится ее; но если собака вежлива
(* То есть не гоняется за птицей и совершенно послушна), то она во время
самого подъезда будет идти под дрожками или