Петровна,
которую трудно было чем-нибудь озадачить, особенно в публике, поглядела
важно и строго.
Поспешу заметить здесь, по возможности вкратце, что Варвара Петровна
хотя и стала в последние годы излишне, как говорили, расчетлива и даже
скупенька, но иногда не жалела денег, собственно на благотворительность. Она
состояла членом одного благотворительного общества в столице. В недавний
голодный год, она отослала в Петербург, в главный комитет для приема пособий
потерпевшим, пятьсот рублей, и об этом у нас говорили. Наконец, в самое
последнее время, пред назначением нового губернатора, она было совсем уже
основала местный дамский комитет, для пособия самым беднейшим родильницам в
городе и в губернии. У нас сильно упрекали ее в честолюбии; но известная
стремительность характера Варвары Петровны и в то же время настойчивость
чуть не восторжествовали над препятствиями; общество почти уже устроилось, а
первоначальная мысль все шире и шире развивалась в восхищенном уме
основательницы: она уже мечтала об основании такого же комитета в Москве, о
постепенном распространении его действий по всем губерниям. И вот с
внезапною переменой губернатора, все приостановилось; а новая губернаторша,
говорят, уже успела высказать в обществе несколько колких и, главное, метких
и дельных возражений насчет будто бы непрактичности основной мысли подобного
комитета, что, разумеется с прикрасами, было уже передано Варваре Петровне.
Один бог знает глубину сердец, но полагаю, что Варвара Петровна даже с
некоторым удовольствием приостановилась теперь в самых соборных вратах,
зная, что мимо должна сейчас же пройти губернаторша, а затем и все, и "пусть
сама увидит, как мне все равно, что бы она там ни подумала и что бы ни
сострила еще насчет тщеславия моей благотворительности. Вот же вам всем!" -
Что вы, милая, о чем вы просите? - внимательнее всмотрелась Варвара Петровна
в коленопреклоненную пред нею просительницу. Та глядела на нее ужасно
оробевшим, застыдившимся, но почти благоговейным взглядом и вдруг
усмехнулась с тем же странным хихиканьем.
- Что она? Кто она? - Варвара Петровна обвела кругом присутствующих
повелительным и вопросительным взглядом.
Все молчали.
- Вы несчастны? Вы нуждаетесь во вспоможении?
- Я нуждаюсь... я приехала... - лепетала "несчастная" прерывавшимся от
волнения голосом. - Я приехала только, чтобы вашу ручку поцеловать... - и
опять хихикнула. С самым детским взглядом, с каким дети ласкаются,
что-нибудь выпрашивая, потянулась она схватить ручку Варвары Петровны, но
как бы испугавшись вдруг отдернула свои руки назад.
- Только за этим и прибыли? - улыбнулась Варвара Петровна с
сострадательною улыбкой, но тотчас же быстро вынула из кармана свой
перламутровый портмоне, а из него десятирублевую бумажку и подала
незнакомке. Та взяла. Варвара Петровна была очень заинтересована и видимо не
считала незнакомку какою-нибудь простонародною просительницей.
- Вишь, десять рублей дала, - проговорил кто-то в толпе.
- Ручку-то пожалуйте, - лепетала "несчастная", крепко прихватив
пальцами левой руки за уголок полученную десятирублевую бумажку, которую
свивало ветром. Варвара Петровна почему-то немного нахмурилась и с
серьезным, почти строгим видом протянула руку; та с благоговением поцеловала
ее. Благодарный
которую трудно было чем-нибудь озадачить, особенно в публике, поглядела
важно и строго.
Поспешу заметить здесь, по возможности вкратце, что Варвара Петровна
хотя и стала в последние годы излишне, как говорили, расчетлива и даже
скупенька, но иногда не жалела денег, собственно на благотворительность. Она
состояла членом одного благотворительного общества в столице. В недавний
голодный год, она отослала в Петербург, в главный комитет для приема пособий
потерпевшим, пятьсот рублей, и об этом у нас говорили. Наконец, в самое
последнее время, пред назначением нового губернатора, она было совсем уже
основала местный дамский комитет, для пособия самым беднейшим родильницам в
городе и в губернии. У нас сильно упрекали ее в честолюбии; но известная
стремительность характера Варвары Петровны и в то же время настойчивость
чуть не восторжествовали над препятствиями; общество почти уже устроилось, а
первоначальная мысль все шире и шире развивалась в восхищенном уме
основательницы: она уже мечтала об основании такого же комитета в Москве, о
постепенном распространении его действий по всем губерниям. И вот с
внезапною переменой губернатора, все приостановилось; а новая губернаторша,
говорят, уже успела высказать в обществе несколько колких и, главное, метких
и дельных возражений насчет будто бы непрактичности основной мысли подобного
комитета, что, разумеется с прикрасами, было уже передано Варваре Петровне.
Один бог знает глубину сердец, но полагаю, что Варвара Петровна даже с
некоторым удовольствием приостановилась теперь в самых соборных вратах,
зная, что мимо должна сейчас же пройти губернаторша, а затем и все, и "пусть
сама увидит, как мне все равно, что бы она там ни подумала и что бы ни
сострила еще насчет тщеславия моей благотворительности. Вот же вам всем!" -
Что вы, милая, о чем вы просите? - внимательнее всмотрелась Варвара Петровна
в коленопреклоненную пред нею просительницу. Та глядела на нее ужасно
оробевшим, застыдившимся, но почти благоговейным взглядом и вдруг
усмехнулась с тем же странным хихиканьем.
- Что она? Кто она? - Варвара Петровна обвела кругом присутствующих
повелительным и вопросительным взглядом.
Все молчали.
- Вы несчастны? Вы нуждаетесь во вспоможении?
- Я нуждаюсь... я приехала... - лепетала "несчастная" прерывавшимся от
волнения голосом. - Я приехала только, чтобы вашу ручку поцеловать... - и
опять хихикнула. С самым детским взглядом, с каким дети ласкаются,
что-нибудь выпрашивая, потянулась она схватить ручку Варвары Петровны, но
как бы испугавшись вдруг отдернула свои руки назад.
- Только за этим и прибыли? - улыбнулась Варвара Петровна с
сострадательною улыбкой, но тотчас же быстро вынула из кармана свой
перламутровый портмоне, а из него десятирублевую бумажку и подала
незнакомке. Та взяла. Варвара Петровна была очень заинтересована и видимо не
считала незнакомку какою-нибудь простонародною просительницей.
- Вишь, десять рублей дала, - проговорил кто-то в толпе.
- Ручку-то пожалуйте, - лепетала "несчастная", крепко прихватив
пальцами левой руки за уголок полученную десятирублевую бумажку, которую
свивало ветром. Варвара Петровна почему-то немного нахмурилась и с
серьезным, почти строгим видом протянула руку; та с благоговением поцеловала
ее. Благодарный