ал со вниманием, уткнув
глаза в землю, и без малейшего удивления тому, что светская, рассеянная
барышня берется за такие, казалось бы, неподходящие ей дела.
Литературное предприятие было такого рода. Издается в России множество
столичных и провинциальных газет и других журналов, и в них ежедневно
сообщается о множестве происшествий. Год отходит, газеты повсеместно
складываются в шкапы, или сорятся, рвутся, идут на обертки и колпаки. Многие
опубликованные факты производят впечатление и остаются в памяти публики, но
потом с годами забываются. Многие желали бы потом справиться, но какой же
труд разыскивать в этом море листов, часто не зная ни дня, ни места, ни даже
года случившегося происшествия? А между тем если бы совокупить все эти факты
за целый год в одну книгу, по известному плану и по известной мысли, с
оглавлениями, указаниями, с разрядом по месяцам и числам, то такая
совокупность в одно целое могла бы обрисовать всю характеристику русской
жизни за весь год, несмотря даже на то, что фактов публикуется чрезвычайно
малая доля в сравнении со всем случившимся.
- Вместо множества листов выйдет несколько толстых книг, вот и все, -
заметил Шатов.
Но Лизавета Николаевна горячо отстаивала свой замысел, несмотря на
трудность и неумелость высказаться. Книга должна быть одна, даже не очень
толстая, - уверяла она. Но положим хоть и толстая, но ясная, потому что
главное в плане и в характере представления фактов. Конечно не все собирать
и перепечатывать. Указы, действия правительства, местные распоряжения,
законы, все это хоть и слишком важные факты, но в предполагаемом издании
этого рода факты можно совсем выпустить. Можно многое выпустить и
ограничиться лишь выбором происшествий более или менее выражающих
нравственную личную жизнь народа, личность русского народа в данный момент.
Конечно, все может войти: куриозы, пожары, пожертвования, всякие добрые и
дурные дела, всякие слова и речи, пожалуй даже известия о разливах рек,
пожалуй даже и некоторые указы правительства, но изо всего выбирать только
то, что рисует эпоху; все войдет с известным взглядом, с указанием, с
намерением, с мыслию, освещающею все целое, всю совокупность. И наконец,
книга должна быть любопытна даже для легкого чтения, не говоря уже о том,
что необходима для справок. Это была бы так сказать картина духовной,
нравственной, внутренней русской жизни за целый год. "Нужно, чтобы все
покупали, нужно, чтобы книга обратилась в настольную", - утверждала Лиза, -
"я понимаю, что все дело в плане, а потому к вам и обращаюсь", - заключила
она. Она очень разгорячилась и, несмотря на то, что объяснялась темно и
неполно, Шатов стал понимать.
- Значит, выйдет нечто с направлением, подбор фактов под известное
направление, - пробормотал он, все еще не поднимая головы.
- Отнюдь нет, не надо подбирать под направление, и никакого направления
не надо. Одно беспристрастие, вот направление.
- Да направление и не беда, - зашевелился Шатов, - да и нельзя его
избежать, чуть лишь обнаружится хоть какой-нибудь подбор. В подборе фактов и
будет указание, как их понимать. Ваша идея недурна.
- Так возможна, стало быть, такая книга? - обрадовалась Лиза.
- Надо посмотреть и сообразить. Дело это - огромное. Сразу ничего не
выдумаешь. Опыт нужен. Да и когда издадим книгу, в
глаза в землю, и без малейшего удивления тому, что светская, рассеянная
барышня берется за такие, казалось бы, неподходящие ей дела.
Литературное предприятие было такого рода. Издается в России множество
столичных и провинциальных газет и других журналов, и в них ежедневно
сообщается о множестве происшествий. Год отходит, газеты повсеместно
складываются в шкапы, или сорятся, рвутся, идут на обертки и колпаки. Многие
опубликованные факты производят впечатление и остаются в памяти публики, но
потом с годами забываются. Многие желали бы потом справиться, но какой же
труд разыскивать в этом море листов, часто не зная ни дня, ни места, ни даже
года случившегося происшествия? А между тем если бы совокупить все эти факты
за целый год в одну книгу, по известному плану и по известной мысли, с
оглавлениями, указаниями, с разрядом по месяцам и числам, то такая
совокупность в одно целое могла бы обрисовать всю характеристику русской
жизни за весь год, несмотря даже на то, что фактов публикуется чрезвычайно
малая доля в сравнении со всем случившимся.
- Вместо множества листов выйдет несколько толстых книг, вот и все, -
заметил Шатов.
Но Лизавета Николаевна горячо отстаивала свой замысел, несмотря на
трудность и неумелость высказаться. Книга должна быть одна, даже не очень
толстая, - уверяла она. Но положим хоть и толстая, но ясная, потому что
главное в плане и в характере представления фактов. Конечно не все собирать
и перепечатывать. Указы, действия правительства, местные распоряжения,
законы, все это хоть и слишком важные факты, но в предполагаемом издании
этого рода факты можно совсем выпустить. Можно многое выпустить и
ограничиться лишь выбором происшествий более или менее выражающих
нравственную личную жизнь народа, личность русского народа в данный момент.
Конечно, все может войти: куриозы, пожары, пожертвования, всякие добрые и
дурные дела, всякие слова и речи, пожалуй даже известия о разливах рек,
пожалуй даже и некоторые указы правительства, но изо всего выбирать только
то, что рисует эпоху; все войдет с известным взглядом, с указанием, с
намерением, с мыслию, освещающею все целое, всю совокупность. И наконец,
книга должна быть любопытна даже для легкого чтения, не говоря уже о том,
что необходима для справок. Это была бы так сказать картина духовной,
нравственной, внутренней русской жизни за целый год. "Нужно, чтобы все
покупали, нужно, чтобы книга обратилась в настольную", - утверждала Лиза, -
"я понимаю, что все дело в плане, а потому к вам и обращаюсь", - заключила
она. Она очень разгорячилась и, несмотря на то, что объяснялась темно и
неполно, Шатов стал понимать.
- Значит, выйдет нечто с направлением, подбор фактов под известное
направление, - пробормотал он, все еще не поднимая головы.
- Отнюдь нет, не надо подбирать под направление, и никакого направления
не надо. Одно беспристрастие, вот направление.
- Да направление и не беда, - зашевелился Шатов, - да и нельзя его
избежать, чуть лишь обнаружится хоть какой-нибудь подбор. В подборе фактов и
будет указание, как их понимать. Ваша идея недурна.
- Так возможна, стало быть, такая книга? - обрадовалась Лиза.
- Надо посмотреть и сообразить. Дело это - огромное. Сразу ничего не
выдумаешь. Опыт нужен. Да и когда издадим книгу, в