рехстах, я думаю. Я поскорее мимо него, но он меня видел. Вы не знали? В
таком случае очень рад, что не забыл передать. Вот этакой-то всего опаснее
на случай, если с ним револьвер, и наконец ночь, слякоть, естественная
раздражительность, - потому что ведь каковы же его обстоятельства-то, ха-ха!
Как вы думаете, зачем он сидит?.
- Лизавету Николаевну, разумеется, ждет.
- Во-от! Да с чего она к нему выйдет? И... в такой дождь... вот
дурак-то!
- Она сейчас к нему выйдет.
- Эге! Вот известие! Стало быть... Но послушайте, ведь теперь
совершенно изменились ее дела: к чему теперь ей Маврикий? Ведь вы свободный
вдовец и можете завтра же на ней жениться? Она еще не знает, - предоставьте
мне, и я вам тотчас же все обделаю. Где она, надо и ее обрадовать,
- Обрадовать?
- Еще бы, идем.
- А вы думаете, она про эти трупы не догадается? - как-то особенно
прищурился Ставрогин.
- Конечно не догадается, - решительным дурачком подхватил Петр
Степанович, - потому что ведь юридически... Эх вы! Да хоть бы и догадалась!
У женщин все это так отлично стушевывается, вы еще не знаете женщин! Кроме
того, что ей теперь вся выгода за вас выйти, потому что ведь все-таки она
себя оскандалила, кроме того я ей про "ладью" наговорил: и именно увидел,
что "ладьей"-то на нее и подействуешь, стало быть, вот какого она калибра
девица. Не беспокойтесь, она так через эти трупики перешагнет, что лю-ли, -
тем более, что вы совершенно, совершено невинны, не правда ли? Она только
прибережет эти трупики, чтобы вас потом уколоть, этак на второй годик
супружества. Всякая женщина, идя к венцу, в этом роде чем-нибудь запасается
из мужнина старого, но ведь тогда... что через год-то будет? Ха-ха-ха!
- Если вы на беговых дрожках, то довезите ее сейчас до Маврикия
Николаевича. Она сейчас сказала, что терпеть меня не может и от меня уйдет,
и конечно не возьмет от меня экипажа.
- Во-от! Да неужто вправду уезжает? Отчего бы это могло произойти? -
глуповато посмотрел Петр Степанович.
- Догадалась как-нибудь, в эту ночь, что я вовсе ее не люблю... о чем
конечно всегда знала.
- Да разве вы ее не любите? - подхватил Петр Степанович с видом
беспредельного удивления. - А коли так, зачем же вы ее вчера, как вошла, у
себя оставили и как благородный человек не уведомили прямо, что не любите?
Это ужасно подло с вашей стороны; да и в каком же подлом виде вы меня пред
нею поставили?
Ставрогин вдруг рассмеялся.
- Я на обезьяну мою смеюсь, - пояснил он тотчас же.
- А! догадались, что я распаясничался, - ужасно весело рассмеялся и
Петр Степанович; - я чтобы вас рассмешить! Представьте, я ведь тотчас же,
как вы вышли ко мне, по лицу догадался, что у вас "несчастье". Даже может
быть полная неудача, а? Ну, бьюсь же об заклад, - вскричал он, почти
захлебываясь от восторга, - что вы всю ночь просидели в зале рядышком на
стульях и о каком-нибудь высочайшем благородстве проспорили все драгоценное
время... Ну простите, простите; мне что: я ведь еще вчера знал наверно, что
у вас глупостью кончится. Я вам привез ее единственно, чтобы вас позабавить
и чтобы доказать, что со мною вам скучно не будет; триста раз пригожусь в
этом роде; я вообще люблю быть приятен людям. Если же теперь она вам не
нужна, на что я и рассчитывал, с тем и ехал, то...
- Так это вы для од
таком случае очень рад, что не забыл передать. Вот этакой-то всего опаснее
на случай, если с ним револьвер, и наконец ночь, слякоть, естественная
раздражительность, - потому что ведь каковы же его обстоятельства-то, ха-ха!
Как вы думаете, зачем он сидит?.
- Лизавету Николаевну, разумеется, ждет.
- Во-от! Да с чего она к нему выйдет? И... в такой дождь... вот
дурак-то!
- Она сейчас к нему выйдет.
- Эге! Вот известие! Стало быть... Но послушайте, ведь теперь
совершенно изменились ее дела: к чему теперь ей Маврикий? Ведь вы свободный
вдовец и можете завтра же на ней жениться? Она еще не знает, - предоставьте
мне, и я вам тотчас же все обделаю. Где она, надо и ее обрадовать,
- Обрадовать?
- Еще бы, идем.
- А вы думаете, она про эти трупы не догадается? - как-то особенно
прищурился Ставрогин.
- Конечно не догадается, - решительным дурачком подхватил Петр
Степанович, - потому что ведь юридически... Эх вы! Да хоть бы и догадалась!
У женщин все это так отлично стушевывается, вы еще не знаете женщин! Кроме
того, что ей теперь вся выгода за вас выйти, потому что ведь все-таки она
себя оскандалила, кроме того я ей про "ладью" наговорил: и именно увидел,
что "ладьей"-то на нее и подействуешь, стало быть, вот какого она калибра
девица. Не беспокойтесь, она так через эти трупики перешагнет, что лю-ли, -
тем более, что вы совершенно, совершено невинны, не правда ли? Она только
прибережет эти трупики, чтобы вас потом уколоть, этак на второй годик
супружества. Всякая женщина, идя к венцу, в этом роде чем-нибудь запасается
из мужнина старого, но ведь тогда... что через год-то будет? Ха-ха-ха!
- Если вы на беговых дрожках, то довезите ее сейчас до Маврикия
Николаевича. Она сейчас сказала, что терпеть меня не может и от меня уйдет,
и конечно не возьмет от меня экипажа.
- Во-от! Да неужто вправду уезжает? Отчего бы это могло произойти? -
глуповато посмотрел Петр Степанович.
- Догадалась как-нибудь, в эту ночь, что я вовсе ее не люблю... о чем
конечно всегда знала.
- Да разве вы ее не любите? - подхватил Петр Степанович с видом
беспредельного удивления. - А коли так, зачем же вы ее вчера, как вошла, у
себя оставили и как благородный человек не уведомили прямо, что не любите?
Это ужасно подло с вашей стороны; да и в каком же подлом виде вы меня пред
нею поставили?
Ставрогин вдруг рассмеялся.
- Я на обезьяну мою смеюсь, - пояснил он тотчас же.
- А! догадались, что я распаясничался, - ужасно весело рассмеялся и
Петр Степанович; - я чтобы вас рассмешить! Представьте, я ведь тотчас же,
как вы вышли ко мне, по лицу догадался, что у вас "несчастье". Даже может
быть полная неудача, а? Ну, бьюсь же об заклад, - вскричал он, почти
захлебываясь от восторга, - что вы всю ночь просидели в зале рядышком на
стульях и о каком-нибудь высочайшем благородстве проспорили все драгоценное
время... Ну простите, простите; мне что: я ведь еще вчера знал наверно, что
у вас глупостью кончится. Я вам привез ее единственно, чтобы вас позабавить
и чтобы доказать, что со мною вам скучно не будет; триста раз пригожусь в
этом роде; я вообще люблю быть приятен людям. Если же теперь она вам не
нужна, на что я и рассчитывал, с тем и ехал, то...
- Так это вы для од