него,
потом вдруг склонил голову и глубоко проникнутым голосом произнес:
- Ваше превосходительство, не беспокойте себя более моею сварливою
жалобой и велите только возвратить мне мои книги и письма...
Его прервали. В это самое мгновение с шумом возвратилась Юлия
Михайловна со всею сопровождавшею ее компанией. Но тут мне хотелось бы
описать как можно подробнее.
III.
Во-первых, все разом, из всех трех колясок, толпой, вступили в
приемную. Вход в покои Юлии Михайловны был особый, прямо с крыльца, налево;
но на сей раз все направились через залу - и я полагаю, именно потому, что
тут находился Степан Трофимович и что все с ним случившееся, равно как и все
о Шпигулинских, уже было возвещено Юлии Михайловне при въезде в город. Успел
известить Лямшин, за какую-то провинность оставленный дома и не
участвовавший в поездке и таким образом раньше всех все узнавший. С злобною
радостью бросился он на наемной казачьей кляченке по дороге в Скворешники,
навстречу возвращавшейся кавалькаде, с веселыми известиями. Я думаю, Юлия
Михайловна, несмотря на всю свою высшую решимость, все-таки немного
сконфузилась, услыхав такие удивительные новости; впрочем вероятно на одно
только мгновение. Политическая, например, сторона вопроса не могла ее
озаботить: Петр Степанович уже раза четыре внушал ей, что Шпигулинских
буянов надо бы всех пересечь, а Петр Степанович, с некоторого времени,
действительно стал для нее чрезвычайным авторитетом. "Но... все-таки он мне
за это заплатит", наверно подумала она про себя, при чем он конечно
относилось к супругу. Мельком замечу, что Петр Степанович на этот раз в
общей поездке тоже как нарочно не участвовал, и с самого утра его никто
нигде не видал. Упомяну еще кстати, что Варвара Петровна, приняв у себя
гостей, возвратилась вместе с ними в город (в одной коляске с Юлией
Михайловной), с целью участвовать непременно в последнем заседании комитета
о завтрашнем празднике. Ее конечно должны были тоже заинтересовать известия,
сообщенные Лямшиным о Степане Трофимовиче, а может быть даже и взволновать.
Расплата с Андреем Антоновичем началась немедленно. Увы, он
почувствовал это с первого взгляда на свою прекрасную супругу. С открытым
видом, с обворожительною улыбкой, быстро приблизилась она к Степану
Трофимовичу, протянула ему прелестно гантированную ""194"" ручку и засыпала
его самыми лестными приветствиями, - как будто у ней только и заботы было во
все это утро, что поскорей подбежать и обласкать Степана Трофимовича за то,
что видит его наконец в своем доме. Ни одного намека об утрешнем обыске;
точно как будто она еще ничего не знала. Ни одного слова мужу, ни одного
взгляда в его сторону, - как будто того и не было в зале. Мало того, Степана
Трофимовича тотчас же властно конфисковала и увела в гостиную, - точно и не
было у него никаких объяснений с Лембке, да и не стоило их продолжать, если
б и были. Опять повторяю: мне кажется, что, несмотря на весь свой высокий
тон, Юлия Михайловна в сем случае дала еще раз большого маху. Особенно помог
ей тут Кармазинов (участвовавший в поездке по особой просьбе Юлии Михайловны
и таким образом хотя косвенно сделавший наконец визит Варваре Петровне, чем
та, по малодушию своему, была совершенно восхищена). Еще из дверей (он вошел
позже других) закричал он, завидев Степана Трофи
потом вдруг склонил голову и глубоко проникнутым голосом произнес:
- Ваше превосходительство, не беспокойте себя более моею сварливою
жалобой и велите только возвратить мне мои книги и письма...
Его прервали. В это самое мгновение с шумом возвратилась Юлия
Михайловна со всею сопровождавшею ее компанией. Но тут мне хотелось бы
описать как можно подробнее.
III.
Во-первых, все разом, из всех трех колясок, толпой, вступили в
приемную. Вход в покои Юлии Михайловны был особый, прямо с крыльца, налево;
но на сей раз все направились через залу - и я полагаю, именно потому, что
тут находился Степан Трофимович и что все с ним случившееся, равно как и все
о Шпигулинских, уже было возвещено Юлии Михайловне при въезде в город. Успел
известить Лямшин, за какую-то провинность оставленный дома и не
участвовавший в поездке и таким образом раньше всех все узнавший. С злобною
радостью бросился он на наемной казачьей кляченке по дороге в Скворешники,
навстречу возвращавшейся кавалькаде, с веселыми известиями. Я думаю, Юлия
Михайловна, несмотря на всю свою высшую решимость, все-таки немного
сконфузилась, услыхав такие удивительные новости; впрочем вероятно на одно
только мгновение. Политическая, например, сторона вопроса не могла ее
озаботить: Петр Степанович уже раза четыре внушал ей, что Шпигулинских
буянов надо бы всех пересечь, а Петр Степанович, с некоторого времени,
действительно стал для нее чрезвычайным авторитетом. "Но... все-таки он мне
за это заплатит", наверно подумала она про себя, при чем он конечно
относилось к супругу. Мельком замечу, что Петр Степанович на этот раз в
общей поездке тоже как нарочно не участвовал, и с самого утра его никто
нигде не видал. Упомяну еще кстати, что Варвара Петровна, приняв у себя
гостей, возвратилась вместе с ними в город (в одной коляске с Юлией
Михайловной), с целью участвовать непременно в последнем заседании комитета
о завтрашнем празднике. Ее конечно должны были тоже заинтересовать известия,
сообщенные Лямшиным о Степане Трофимовиче, а может быть даже и взволновать.
Расплата с Андреем Антоновичем началась немедленно. Увы, он
почувствовал это с первого взгляда на свою прекрасную супругу. С открытым
видом, с обворожительною улыбкой, быстро приблизилась она к Степану
Трофимовичу, протянула ему прелестно гантированную ""194"" ручку и засыпала
его самыми лестными приветствиями, - как будто у ней только и заботы было во
все это утро, что поскорей подбежать и обласкать Степана Трофимовича за то,
что видит его наконец в своем доме. Ни одного намека об утрешнем обыске;
точно как будто она еще ничего не знала. Ни одного слова мужу, ни одного
взгляда в его сторону, - как будто того и не было в зале. Мало того, Степана
Трофимовича тотчас же властно конфисковала и увела в гостиную, - точно и не
было у него никаких объяснений с Лембке, да и не стоило их продолжать, если
б и были. Опять повторяю: мне кажется, что, несмотря на весь свой высокий
тон, Юлия Михайловна в сем случае дала еще раз большого маху. Особенно помог
ей тут Кармазинов (участвовавший в поездке по особой просьбе Юлии Михайловны
и таким образом хотя косвенно сделавший наконец визит Варваре Петровне, чем
та, по малодушию своему, была совершенно восхищена). Еще из дверей (он вошел
позже других) закричал он, завидев Степана Трофи