беллетристики - ничего?
- По части русской беллетристики? Позвольте, я что-то читал... "По
пути"... или "В путь"... или "На перепутьи" что ли не помню. Давно читал,
лет пять. Некогда.
Последовало некоторое молчание.
- Я, как приехал, уверил их всех, что вы чрезвычайно умный человек, и
теперь, кажется, все здесь от вас без ума.
- Благодарю вас, - спокойно отозвался Петр Степанович.
Принесли завтрак. Петр Степанович с чрезвычайным аппетитом набросился
на котлетку, мигом съел ее, выпил вино и выхлебнул кофе.
"Этот неуч", в раздумьи оглядывал его искоса Кармазинов, доедая
последний кусочек и выпивая последний глоточек, "этот неуч, вероятно, понял
сейчас всю колкость моей фразы... да и рукопись конечно прочитал с
жадностию, а только лжет из видов. Но может быть и то, что не лжет, а
совершенно искренно глуп. Гениального человека я люблю несколько глупым. Уж
не гений ли он какой у них в самом деле, чорт его впрочем дери".
Он встал с дивана и начал прохаживаться по комнате из угла в угол, для
моциону, что исполнял каждый раз после завтрака.
- Скоро отсюда? - спросил Петр Степанович с кресел, закурив папироску.
- Я собственно приехал продать имение и завишу теперь от моего
управляющего.
- Вы ведь, кажется, приехали потому, что там эпидемии после войны
ожидали?
- Н-нет, не совсем потому, - продолжал господин Кармазинов, благодушно
скандируя свои фразы и при каждом обороте из угла в другой угол бодро дрыгая
правою ножкой, впрочем чуть-чуть. - Я действительно, - усмехнулся он не без
яду, - намереваюсь прожить как можно дольше. В русском барстве есть нечто
чрезвычайно быстро изнашивающееся, во всех отношениях. Но я хочу износиться
как можно позже и теперь перебираюсь за границу совсем; там и климат лучше и
строение каменное и все крепче. На мой век Европы хватит, я думаю. Как вы
думаете?
- Я почем знаю.
- Гм. Если там действительно рухнет Вавилон и падение его будет великое
(в чем я совершенно с вами согласен, хотя и думаю, что на мой век его
хватит), то у нас в России и рушиться нечему, сравнительно говоря. Упадут у
нас не камни, а все расплывется в грязь. Святая Русь менее всего на свете
может дать отпору чему-нибудь. Простой народ еще держится кое-как русским
богом; но русский бог, по последним сведениям, весьма неблагонадежен и даже
против крестьянской реформы едва устоял, по крайней мере сильно покачнулся.
А тут железные дороги, а тут вы... уж в русского-то бога я совсем не верую.
- А в европейского?
- Я ни в какого не верую. Меня оклеветали пред русскою молодежью. Я
всегда сочувствовал каждому движению ее. Мне показывали эти здешние
прокламации. На них смотрят с недоумением, потому что всех пугает форма, но
все однако уверены в их могуществе, хотя бы и не сознавая того. Все давно
падают и все давно знают, что не за что ухватиться. Я уже потому убежден в
успехе этой таинственной пропаганды, что Россия есть теперь по преимуществу
то место в целом мире, где все что угодно может произойти без малейшего
отпору. Я понимаю слишком хорошо, почему русские с состоянием все хлынули за
границу и с каждым годом больше и больше. Тут просто инстинкт. Если кораблю
потонуть, то крысы первые из него выселяются. Святая Русь страна деревянная,
нищая и... опасная, страна тщеславных нищих в высших слоях своих, а в
огромном больши
- По части русской беллетристики? Позвольте, я что-то читал... "По
пути"... или "В путь"... или "На перепутьи" что ли не помню. Давно читал,
лет пять. Некогда.
Последовало некоторое молчание.
- Я, как приехал, уверил их всех, что вы чрезвычайно умный человек, и
теперь, кажется, все здесь от вас без ума.
- Благодарю вас, - спокойно отозвался Петр Степанович.
Принесли завтрак. Петр Степанович с чрезвычайным аппетитом набросился
на котлетку, мигом съел ее, выпил вино и выхлебнул кофе.
"Этот неуч", в раздумьи оглядывал его искоса Кармазинов, доедая
последний кусочек и выпивая последний глоточек, "этот неуч, вероятно, понял
сейчас всю колкость моей фразы... да и рукопись конечно прочитал с
жадностию, а только лжет из видов. Но может быть и то, что не лжет, а
совершенно искренно глуп. Гениального человека я люблю несколько глупым. Уж
не гений ли он какой у них в самом деле, чорт его впрочем дери".
Он встал с дивана и начал прохаживаться по комнате из угла в угол, для
моциону, что исполнял каждый раз после завтрака.
- Скоро отсюда? - спросил Петр Степанович с кресел, закурив папироску.
- Я собственно приехал продать имение и завишу теперь от моего
управляющего.
- Вы ведь, кажется, приехали потому, что там эпидемии после войны
ожидали?
- Н-нет, не совсем потому, - продолжал господин Кармазинов, благодушно
скандируя свои фразы и при каждом обороте из угла в другой угол бодро дрыгая
правою ножкой, впрочем чуть-чуть. - Я действительно, - усмехнулся он не без
яду, - намереваюсь прожить как можно дольше. В русском барстве есть нечто
чрезвычайно быстро изнашивающееся, во всех отношениях. Но я хочу износиться
как можно позже и теперь перебираюсь за границу совсем; там и климат лучше и
строение каменное и все крепче. На мой век Европы хватит, я думаю. Как вы
думаете?
- Я почем знаю.
- Гм. Если там действительно рухнет Вавилон и падение его будет великое
(в чем я совершенно с вами согласен, хотя и думаю, что на мой век его
хватит), то у нас в России и рушиться нечему, сравнительно говоря. Упадут у
нас не камни, а все расплывется в грязь. Святая Русь менее всего на свете
может дать отпору чему-нибудь. Простой народ еще держится кое-как русским
богом; но русский бог, по последним сведениям, весьма неблагонадежен и даже
против крестьянской реформы едва устоял, по крайней мере сильно покачнулся.
А тут железные дороги, а тут вы... уж в русского-то бога я совсем не верую.
- А в европейского?
- Я ни в какого не верую. Меня оклеветали пред русскою молодежью. Я
всегда сочувствовал каждому движению ее. Мне показывали эти здешние
прокламации. На них смотрят с недоумением, потому что всех пугает форма, но
все однако уверены в их могуществе, хотя бы и не сознавая того. Все давно
падают и все давно знают, что не за что ухватиться. Я уже потому убежден в
успехе этой таинственной пропаганды, что Россия есть теперь по преимуществу
то место в целом мире, где все что угодно может произойти без малейшего
отпору. Я понимаю слишком хорошо, почему русские с состоянием все хлынули за
границу и с каждым годом больше и больше. Тут просто инстинкт. Если кораблю
потонуть, то крысы первые из него выселяются. Святая Русь страна деревянная,
нищая и... опасная, страна тщеславных нищих в высших слоях своих, а в
огромном больши