аясь.
-- Ничего этого не будет-с, и вы не пойдете-с, -- решил он наконец
безапелляционно.
-- Не понимаешь ты меня! -- укоризненно воскликнул Иван.
-- Слишком стыдно вам будет-с, если на себя во всем признаетесь. А пуще
того бесполезно будет, совсем-с, потому я прямо ведь скажу, что ничего
такого я вам не говорил-с никогда, а что вы или в болезни какой (а на то и
похоже-с), али уж братца так своего пожалели, что собой пожертвовали, а на
меня выдумали, так как всђ равно меня как за мошку считали всю вашу жизнь,
а не за человека. Ну и кто ж вам поверит, ну и какое у вас есть хоть одно
доказательство?
-- Слушай, эти деньги ты показал мне теперь конечно чтобы меня убедить.
Смердяков снял с пачек Исаака Сирина и отложил в сторону.
-- Эти деньги с собою возьмите-с и унесите, -- вздохнул Смердяков.
-- Конечно унесу! Но почему же ты мне отдаешь, если из-за них убил? -- с
большим удивлением посмотрел на него Иван.
-- Не надо мне их вовсе-с, -- дрожащим голосом проговорил Смердяков, махнув
рукой. -- Была такая прежняя мысль-с, что с такими деньгами жизнь начну, в
Москве, али пуще того за границей, такая мечта была-с, а пуще всђ потому,
что "всђ позволено". Это вы вправду меня учили-с, ибо много вы мне тогда
этого говорили: ибо коли бога бесконечного нет, то и нет никакой
добродетели, да и не надобно ее тогда вовсе. Это вы вправду. Так я и
рассудил.
-- Своим умом дошел? -- криво усмехнулся Иван.
-- Вашим руководством-с.
-- А теперь стало быть в бога уверовал, коли деньги назад отдаешь?
-- Нет-с, не уверовал-с, -- прошептал Смердяков.
-- Так зачем отдаешь?
-- Полноте... нечего-с! -- махнул опять Смердяков рукой. -- Вы вот сами
тогда всђ говорили, что всђ позволено, а теперь-то почему так встревожены,
сами-то-с? Показывать на себя даже хотите идти... Только ничего того не
будет! Не пойдете показывать! -- твердо и убежденно решил опять Смердяков.
-- Увидишь! -- проговорил Иван.
-- Не может того быть. Умны вы очень-с. Деньги любите, это я знаю-с, почет
тоже любите, потому что очень горды, прелесть женскую чрезмерно любите, а
пуще всего в покойном довольстве жить и чтобы никому не кланяться, -- это
пуще всего-с. Не захотите вы жизнь на веки испортить, такой стыд на суде
приняв. Вы как Федор Павлович, наиболее-с, изо всех детей наиболее на него
похожи вышли, с одною с ними душой-с.
-- Ты не глуп, -- проговорил Иван как бы пораженный; кровь ударила ему в
лицо: -- я прежде думал, что ты глуп. Ты теперь серьезен! -- заметил он,
как-то вдруг по-новому глядя на Смердякова.
-- От гордости вашей думали, что я глуп. Примите деньги-то-с.
Иван взял все три пачки кредиток и сунул в карман, не обертывая их ничем.
-- Завтра их на суде покажу, -- сказал он.
-- Никто вам там не поверит-с, благо денег-то у вас и своих теперь
довольно, взяли из шкатунки да и принесли-с.
Иван встал с места.
-- Повторяю тебе, если не убил тебя, то единственно потому что ты мне на
завтра нужен, помни это, не забывай!
-- А чт[OACUTE] ж, убейте-с. Убейте теперь, -- вдруг странно проговорил
Смердяков, странно смотря на Ивана. -- Не посмеете и этого-с, -- прибавил
он, горько усмехнувшись, -- ничего не посмеете, прежний смелый человек-с!
-- До завтра! -- крикнул Иван и двинулся идти.
-- Постойте... покажите мне их еще раз.
Иван вынул кредитки и показал ему. Смердяков поглядел на них секунд десять.
-- Ну, ступайте, -- проговорил он, махнув рукой. -- Иван Федорович! --
крикнул он вдруг
-- Ничего этого не будет-с, и вы не пойдете-с, -- решил он наконец
безапелляционно.
-- Не понимаешь ты меня! -- укоризненно воскликнул Иван.
-- Слишком стыдно вам будет-с, если на себя во всем признаетесь. А пуще
того бесполезно будет, совсем-с, потому я прямо ведь скажу, что ничего
такого я вам не говорил-с никогда, а что вы или в болезни какой (а на то и
похоже-с), али уж братца так своего пожалели, что собой пожертвовали, а на
меня выдумали, так как всђ равно меня как за мошку считали всю вашу жизнь,
а не за человека. Ну и кто ж вам поверит, ну и какое у вас есть хоть одно
доказательство?
-- Слушай, эти деньги ты показал мне теперь конечно чтобы меня убедить.
Смердяков снял с пачек Исаака Сирина и отложил в сторону.
-- Эти деньги с собою возьмите-с и унесите, -- вздохнул Смердяков.
-- Конечно унесу! Но почему же ты мне отдаешь, если из-за них убил? -- с
большим удивлением посмотрел на него Иван.
-- Не надо мне их вовсе-с, -- дрожащим голосом проговорил Смердяков, махнув
рукой. -- Была такая прежняя мысль-с, что с такими деньгами жизнь начну, в
Москве, али пуще того за границей, такая мечта была-с, а пуще всђ потому,
что "всђ позволено". Это вы вправду меня учили-с, ибо много вы мне тогда
этого говорили: ибо коли бога бесконечного нет, то и нет никакой
добродетели, да и не надобно ее тогда вовсе. Это вы вправду. Так я и
рассудил.
-- Своим умом дошел? -- криво усмехнулся Иван.
-- Вашим руководством-с.
-- А теперь стало быть в бога уверовал, коли деньги назад отдаешь?
-- Нет-с, не уверовал-с, -- прошептал Смердяков.
-- Так зачем отдаешь?
-- Полноте... нечего-с! -- махнул опять Смердяков рукой. -- Вы вот сами
тогда всђ говорили, что всђ позволено, а теперь-то почему так встревожены,
сами-то-с? Показывать на себя даже хотите идти... Только ничего того не
будет! Не пойдете показывать! -- твердо и убежденно решил опять Смердяков.
-- Увидишь! -- проговорил Иван.
-- Не может того быть. Умны вы очень-с. Деньги любите, это я знаю-с, почет
тоже любите, потому что очень горды, прелесть женскую чрезмерно любите, а
пуще всего в покойном довольстве жить и чтобы никому не кланяться, -- это
пуще всего-с. Не захотите вы жизнь на веки испортить, такой стыд на суде
приняв. Вы как Федор Павлович, наиболее-с, изо всех детей наиболее на него
похожи вышли, с одною с ними душой-с.
-- Ты не глуп, -- проговорил Иван как бы пораженный; кровь ударила ему в
лицо: -- я прежде думал, что ты глуп. Ты теперь серьезен! -- заметил он,
как-то вдруг по-новому глядя на Смердякова.
-- От гордости вашей думали, что я глуп. Примите деньги-то-с.
Иван взял все три пачки кредиток и сунул в карман, не обертывая их ничем.
-- Завтра их на суде покажу, -- сказал он.
-- Никто вам там не поверит-с, благо денег-то у вас и своих теперь
довольно, взяли из шкатунки да и принесли-с.
Иван встал с места.
-- Повторяю тебе, если не убил тебя, то единственно потому что ты мне на
завтра нужен, помни это, не забывай!
-- А чт[OACUTE] ж, убейте-с. Убейте теперь, -- вдруг странно проговорил
Смердяков, странно смотря на Ивана. -- Не посмеете и этого-с, -- прибавил
он, горько усмехнувшись, -- ничего не посмеете, прежний смелый человек-с!
-- До завтра! -- крикнул Иван и двинулся идти.
-- Постойте... покажите мне их еще раз.
Иван вынул кредитки и показал ему. Смердяков поглядел на них секунд десять.
-- Ну, ступайте, -- проговорил он, махнув рукой. -- Иван Федорович! --
крикнул он вдруг