рть часа назад Докторенко распорядился послать сына Лебедева,
гимназиста. Генерал тотчас же вслед за супругой ввернул и свое словцо:
- Действительно, князь, я даже не ожидал... после всего, после всех
дружественных сношений... и наконец Лизавета Прокофьевна...
- Ну как, ну как это можно! - воскликнула Аделаида, быстро подошла к
князю и подала ему руку.
Князь с потерянным видом улыбнулся ей. Вдруг горячий, скорый шепот как
бы ожег его ухо.
- Если вы не бросите сейчас же этих мерзких людей, то я всю жизнь, всю
жизнь буду вас одного ненавидеть! - прошептала Аглая; она была как бы в
исступлении, но она отвернулась, прежде чем князь успел на нее взглянуть.
Впрочем, ему уже нечего и некого было бросать: больного Ипполита тем
временем успели кое-как усадить на извозчика, и дрожки отъехали.
- Что ж, долго будет это продолжаться, Иван Федорович? Как по-вашему?
Долго я буду терпеть от этих злобных мальчишек?
- Да я, друг мой... я, разумеется, готов и... князь... Иван Федорович
протянул однако же князю руку, но не успел пожать и побежал за Лизаветой
Прокофьевной, которая с шумом и гневом сходила с террасы. Аделаида, жених ее
и Александра искренно и ласково простились с князем. Евгений Павлович был в
том же числе, и один он был весел.
- По-моему сбылось! Только жаль, что и вы, бедненький, тут пострадали,
- прошептал он с самою милою усмешкой.
Аглая ушла не простившись.
Но приключения этого вечера тем еще не кончились; Лизавете Прокофьевне
пришлось вынести еще одну весьма неожиданную встречу.
Она не успела еще сойти с лестницы на дорогу (огибающую кругом парк),
как вдруг блестящий экипаж, коляска, запряженная двумя белыми конями,
промчалась мимо дачи князя. В коляске сидели две великолепные барыни. Но,
проехав не более десяти шагов мимо, коляска вдруг остановилась; одна из дам
быстро обернулась, точно внезапно усмотрев какого-то необходимого ей
знакомого.
- Евгений Павлыч! Это ты? - крикнул вдруг звонкий, прекрасный голос, от
которого вздрогнул князь, и может быть, еще кто-нибудь: - ну, как я рада,
что, наконец, разыскала! Я послала к тебе в город нарочного; двух! Целый
день тебя ищут! Евгений Павлович стоял на ступеньках лестницы как пораженный
громом. Лизавета Прокофьевна тоже стала на месте, но не в ужасе и
оцепенении, как Евгений Павлович: она посмотрела на дерзкую так же гордо и с
таким же холодным презрением, как пять минут назад на "людишек", и тотчас же
перевела свой пристальный взгляд на Евгения Павловича.
- Новость! - продолжал звонкий голос: - за Купферовы векселя не бойся;
Рогожин скупил за тридцать, я уговорила. Можешь быть спокоен, хоть месяца
три еще. А с Бискупом и со всею этою дрянью наверно сладимся, по знакомству!
Ну, так вот, все, значит, благополучно. Будь весел. До завтра! Коляска
тронулась и быстро исчезла.
- Это помешанная! - крикнул, наконец, Евгений Павлович, покраснев от
негодования и в недоумении оглядываясь кругом: - я знать не знаю, что она
говорила! Какие векселя? Кто она такая?
Лизавета Прокофьевна продолжала глядеть на него еще секунды две;
наконец быстро и круто направилась к своей даче, а за нею все. Ровно чрез
минуту на террасу к князю явился обратно Евгений Павлович в чрезвычайном
волнении.
- Князь, по правде, вы не знаете, что это значит?
- Ничего не знаю, - ответил князь,
гимназиста. Генерал тотчас же вслед за супругой ввернул и свое словцо:
- Действительно, князь, я даже не ожидал... после всего, после всех
дружественных сношений... и наконец Лизавета Прокофьевна...
- Ну как, ну как это можно! - воскликнула Аделаида, быстро подошла к
князю и подала ему руку.
Князь с потерянным видом улыбнулся ей. Вдруг горячий, скорый шепот как
бы ожег его ухо.
- Если вы не бросите сейчас же этих мерзких людей, то я всю жизнь, всю
жизнь буду вас одного ненавидеть! - прошептала Аглая; она была как бы в
исступлении, но она отвернулась, прежде чем князь успел на нее взглянуть.
Впрочем, ему уже нечего и некого было бросать: больного Ипполита тем
временем успели кое-как усадить на извозчика, и дрожки отъехали.
- Что ж, долго будет это продолжаться, Иван Федорович? Как по-вашему?
Долго я буду терпеть от этих злобных мальчишек?
- Да я, друг мой... я, разумеется, готов и... князь... Иван Федорович
протянул однако же князю руку, но не успел пожать и побежал за Лизаветой
Прокофьевной, которая с шумом и гневом сходила с террасы. Аделаида, жених ее
и Александра искренно и ласково простились с князем. Евгений Павлович был в
том же числе, и один он был весел.
- По-моему сбылось! Только жаль, что и вы, бедненький, тут пострадали,
- прошептал он с самою милою усмешкой.
Аглая ушла не простившись.
Но приключения этого вечера тем еще не кончились; Лизавете Прокофьевне
пришлось вынести еще одну весьма неожиданную встречу.
Она не успела еще сойти с лестницы на дорогу (огибающую кругом парк),
как вдруг блестящий экипаж, коляска, запряженная двумя белыми конями,
промчалась мимо дачи князя. В коляске сидели две великолепные барыни. Но,
проехав не более десяти шагов мимо, коляска вдруг остановилась; одна из дам
быстро обернулась, точно внезапно усмотрев какого-то необходимого ей
знакомого.
- Евгений Павлыч! Это ты? - крикнул вдруг звонкий, прекрасный голос, от
которого вздрогнул князь, и может быть, еще кто-нибудь: - ну, как я рада,
что, наконец, разыскала! Я послала к тебе в город нарочного; двух! Целый
день тебя ищут! Евгений Павлович стоял на ступеньках лестницы как пораженный
громом. Лизавета Прокофьевна тоже стала на месте, но не в ужасе и
оцепенении, как Евгений Павлович: она посмотрела на дерзкую так же гордо и с
таким же холодным презрением, как пять минут назад на "людишек", и тотчас же
перевела свой пристальный взгляд на Евгения Павловича.
- Новость! - продолжал звонкий голос: - за Купферовы векселя не бойся;
Рогожин скупил за тридцать, я уговорила. Можешь быть спокоен, хоть месяца
три еще. А с Бискупом и со всею этою дрянью наверно сладимся, по знакомству!
Ну, так вот, все, значит, благополучно. Будь весел. До завтра! Коляска
тронулась и быстро исчезла.
- Это помешанная! - крикнул, наконец, Евгений Павлович, покраснев от
негодования и в недоумении оглядываясь кругом: - я знать не знаю, что она
говорила! Какие векселя? Кто она такая?
Лизавета Прокофьевна продолжала глядеть на него еще секунды две;
наконец быстро и круто направилась к своей даче, а за нею все. Ровно чрез
минуту на террасу к князю явился обратно Евгений Павлович в чрезвычайном
волнении.
- Князь, по правде, вы не знаете, что это значит?
- Ничего не знаю, - ответил князь,