совсем говорить. А когда я
нашалила тому назад года два, так она видит, что меня не удержишь, взяла
призвала меня, да и пришпилила булавкой мое платье к своему - и так мы с
тех пор и сидим по целым дням; она чулок вяжет, хоть и слепая; а я подле
нее сиди, шей или книжку вслух ей читай - такой странный обычай, что вот
уже два года пришпиленная...
- Ах, боже мой, какое несчастье! Да нет же, у меня нет такой бабушки.
- А коль нет, так ка'к это вы можете дома сидеть?..
- Послушайте, вы хотите знать, кто я таков?
- Ну, да, да!
- В строгом смысле слова?
- В самом строгом смысле слова!
- Извольте, я - тип.
- Тип, тип! какой тип? - закричала девушка, захохотав так, как будто
ей целый год не удавалось смеяться. - Да с вами превесело! Смотрите: вот
здесь есть скамейка; сядем! Здесь никто не ходит, нас никто не услышит, и -
начинайте же вашу историю! потому что, уж вы меня не уверите, у вас есть
история, а вы только скрываетесь. Во-первых, что это такое тип?
- Тип? тип - это оригинал, это такой смешной человек! - отвечал я, сам
расхохотавшись вслед за ее детским смехом. - Это такой характер. Слушайте:
знаете вы, что такое мечтатель?
- Мечтатель? позвольте, да как не знать? я сама мечтатель! Иной раз
сидишь подле бабушки и чего-чего в голову не войдет. Ну, вот и начнешь
мечтать, да так раздумаешься - ну, просто за китайского принца выхожу... А
ведь это в другой раз и хорошо - мечтать! Нет, впрочем, бог знает! Особенно
если есть и без этого о чем думать, - прибавила девушка на этот раз
довольно серьезно.
- Превосходно! Уж коли раз вы выходили за богдыхана китайского, так,
стало быть, совершенно поймете меня. Ну, слушайте ... Но позвольте: ведь я
еще не знаю, как вас зовут?
- Наконец-то! вот рано вспомнили!
- Ах, боже мой! да мне и на ум не пришло, мне было и так хорошо...
- Меня зовут - Настенька.
- Настенька! и только?
- Только! да неужели вам мало, ненасытный вы этакой!
- Мало ли? Много, много, напротив, очень много, Настенька, добренькая
вы девушка, коли с первого разу вы для меня стали Настенькой!
- То-то же! ну!
- Ну, вот, Настенька, слушайте-ка, какая тут выходит смешная история.
Я уселся подле нее, принял педантски-серьезную позу и начал словно
по-писаному:
- Есть, Настенька, если вы того не знаете, есть в Петербурге довольно
странные уголки. В эти места как будто не заглядывает то же солнце, которое
светит для всех петербургских людей, а заглядывает какое-то другое, новое,
как будто нарочно заказанное для этих углов, и светит на все иным,
особенным светом. В этих углах, милая Настенька, выживается как будто
совсем другая жизнь, не похожая на ту, которая возле нас кипит, а такая,
которая может быть в тридесятом неведомом царстве, а не у нас, в наше
серьезное-пресерьезное время. Вот эта-то жизнь и есть смесь чего-то чисто
фантастического, горячо-идеального и вместе с тем (увы, Настенька!)
тускло-прозаичного и обыкновенного, чтоб не сказать: до невероятности
пошлого.
- Фу! господи боже мой! какое предисловие! Что же это я такое услышу?
- Услышите вы, Настенька (мне кажется, я никогда не устану называть
вас Настенькой), услышите вы, что в этих углах проживают странные люди -
мечтатели. Мечтатель - если нужно его подробное определение - не человек,
а, знаете, какое-то существо среднего рода. Селится он большею частию
где-нибудь в не
нашалила тому назад года два, так она видит, что меня не удержишь, взяла
призвала меня, да и пришпилила булавкой мое платье к своему - и так мы с
тех пор и сидим по целым дням; она чулок вяжет, хоть и слепая; а я подле
нее сиди, шей или книжку вслух ей читай - такой странный обычай, что вот
уже два года пришпиленная...
- Ах, боже мой, какое несчастье! Да нет же, у меня нет такой бабушки.
- А коль нет, так ка'к это вы можете дома сидеть?..
- Послушайте, вы хотите знать, кто я таков?
- Ну, да, да!
- В строгом смысле слова?
- В самом строгом смысле слова!
- Извольте, я - тип.
- Тип, тип! какой тип? - закричала девушка, захохотав так, как будто
ей целый год не удавалось смеяться. - Да с вами превесело! Смотрите: вот
здесь есть скамейка; сядем! Здесь никто не ходит, нас никто не услышит, и -
начинайте же вашу историю! потому что, уж вы меня не уверите, у вас есть
история, а вы только скрываетесь. Во-первых, что это такое тип?
- Тип? тип - это оригинал, это такой смешной человек! - отвечал я, сам
расхохотавшись вслед за ее детским смехом. - Это такой характер. Слушайте:
знаете вы, что такое мечтатель?
- Мечтатель? позвольте, да как не знать? я сама мечтатель! Иной раз
сидишь подле бабушки и чего-чего в голову не войдет. Ну, вот и начнешь
мечтать, да так раздумаешься - ну, просто за китайского принца выхожу... А
ведь это в другой раз и хорошо - мечтать! Нет, впрочем, бог знает! Особенно
если есть и без этого о чем думать, - прибавила девушка на этот раз
довольно серьезно.
- Превосходно! Уж коли раз вы выходили за богдыхана китайского, так,
стало быть, совершенно поймете меня. Ну, слушайте ... Но позвольте: ведь я
еще не знаю, как вас зовут?
- Наконец-то! вот рано вспомнили!
- Ах, боже мой! да мне и на ум не пришло, мне было и так хорошо...
- Меня зовут - Настенька.
- Настенька! и только?
- Только! да неужели вам мало, ненасытный вы этакой!
- Мало ли? Много, много, напротив, очень много, Настенька, добренькая
вы девушка, коли с первого разу вы для меня стали Настенькой!
- То-то же! ну!
- Ну, вот, Настенька, слушайте-ка, какая тут выходит смешная история.
Я уселся подле нее, принял педантски-серьезную позу и начал словно
по-писаному:
- Есть, Настенька, если вы того не знаете, есть в Петербурге довольно
странные уголки. В эти места как будто не заглядывает то же солнце, которое
светит для всех петербургских людей, а заглядывает какое-то другое, новое,
как будто нарочно заказанное для этих углов, и светит на все иным,
особенным светом. В этих углах, милая Настенька, выживается как будто
совсем другая жизнь, не похожая на ту, которая возле нас кипит, а такая,
которая может быть в тридесятом неведомом царстве, а не у нас, в наше
серьезное-пресерьезное время. Вот эта-то жизнь и есть смесь чего-то чисто
фантастического, горячо-идеального и вместе с тем (увы, Настенька!)
тускло-прозаичного и обыкновенного, чтоб не сказать: до невероятности
пошлого.
- Фу! господи боже мой! какое предисловие! Что же это я такое услышу?
- Услышите вы, Настенька (мне кажется, я никогда не устану называть
вас Настенькой), услышите вы, что в этих углах проживают странные люди -
мечтатели. Мечтатель - если нужно его подробное определение - не человек,
а, знаете, какое-то существо среднего рода. Селится он большею частию
где-нибудь в не