ворить с ними. Вот и теперь не знаю - не сказал ли вам
какой-нибудь глупости? Скажите мне прямо; предупреждаю вас, я не обидчив...
- Нет, ничего, ничего; напротив. И если уже вы требуете, чтоб я была
откровенна, так я вам скажу, что женщинам нравится такая робость; а если вы
хотите знать больше, то и мне она тоже нравится, и я не отгоню вас от себя
до самого дома.
- Вы сделаете со мной, - начал я, задыхаясь от восторга, - что я
тотчас же перестану робеть, и тогда - прощай все мои средства!..
- Средства? какие средства, к чему? вот это уж дурно.
- Виноват, не буду, у меня с языка сорвалось; но как же вы хотите,
чтоб в такую минуту не было желания...
- Понравиться, что ли?
- Ну да; да будьте, ради бога, будьте добры. Посудите, кто я! Ведь вот
уж мне двадцать шесть лет, а я никого никогда не видал. Ну, как же я могу
хорошо говорить, ловко и кстати? Вам же будет выгоднее, когда все будет
открыто, наружу... Я не умею молчать, когда сердце во мне говорит. Ну, да
все равно... Поверите ли, ни одной женщины, никогда, никогда! Никакого
знакомства! и только мечтаю каждый день, что наконец-то когда-нибудь я
встречу кого-нибудь. Ах, если б вы знали, сколько раз я был влюблен таким
образом!..
- Но как же, в кого же?
- Да ни в кого, в идеал, в ту, которая приснится во сне. Я создаю в
мечтах целые романы. О, вы меня не знаете! Правда, нельзя же без того, я
встречал двух-трех женщин, но какие они женщины? это все такие хозяйки,
что... Но я вас насмешу, я расскажу вам, что несколько раз думал
заговорить, так, запросто, с какой-нибудь аристократкой на улице,
разумеется, когда она одна; заговорить, конечно, робко, почтительно,
страстно; сказать, что погибаю один, чтоб она не отгоняла меня, что нет
средства узнать хоть какую-нибудь женщину; внушить ей, что даже в
обязанностях женщины не отвергнуть робкой мольбы такого несчастного
человека, как я. Что, наконец, и все, чего я требую, состоит в том только,
чтоб сказать мне какие-нибудь два слова братские, с участием, не отогнать
меня с первого шага, поверить мне на слово, выслушать, что' я буду
говорить, посмеяться надо мной, если угодно, обнадежить меня, сказать мне
два слова, только два слова, потом пусть хоть мы с ней никогда не
встречаемся!.. Но вы смеетесь... Впрочем, я для того и говорю...
- Не досадуйте; я смеюсь тому, что вы сами себе враг, и если б вы
попробовали, то вам бы и удалось, может быть, хоть бы и на улице дело было;
чем проще, тем лучше... Ни одна добрая женщина, если только она не глупа
или особенно не сердита на что-нибудь в ту минуту, не решилась бы отослать
вас без этих двух слов, которых вы так робко вымаливаете... Впрочем, что я!
конечно, приняла бы вас за сумасшедшего. Я ведь судила по себе. Сама-то я
много знаю, как люди на свете живут!
- О, благодарю вас, - закричал я, - вы не знаете, что вы для меня
теперь сделали!
- Хорошо, хорошо! Но скажите мне, почему вы узнали, что я такая
женщина, с которой... ну, которую вы считали достойной... внимания и
дружбы... одним словом, не хозяйка, как вы называете. Почему вы решились
подойти ко мне?
- Почему? почему? Но вы были одни,тот господин был слишком смел,
теперь ночь: согласитесь сами, что это обязанность...
- Нет, нет, еще прежде, там, на той стороне. Ведь вы хотели же подойти
ко мне?
- Там, на той стороне? Но я, право, не знаю, как отвечать; я боюсь...
Знаете ли, я сегодня был счастлив; я
какой-нибудь глупости? Скажите мне прямо; предупреждаю вас, я не обидчив...
- Нет, ничего, ничего; напротив. И если уже вы требуете, чтоб я была
откровенна, так я вам скажу, что женщинам нравится такая робость; а если вы
хотите знать больше, то и мне она тоже нравится, и я не отгоню вас от себя
до самого дома.
- Вы сделаете со мной, - начал я, задыхаясь от восторга, - что я
тотчас же перестану робеть, и тогда - прощай все мои средства!..
- Средства? какие средства, к чему? вот это уж дурно.
- Виноват, не буду, у меня с языка сорвалось; но как же вы хотите,
чтоб в такую минуту не было желания...
- Понравиться, что ли?
- Ну да; да будьте, ради бога, будьте добры. Посудите, кто я! Ведь вот
уж мне двадцать шесть лет, а я никого никогда не видал. Ну, как же я могу
хорошо говорить, ловко и кстати? Вам же будет выгоднее, когда все будет
открыто, наружу... Я не умею молчать, когда сердце во мне говорит. Ну, да
все равно... Поверите ли, ни одной женщины, никогда, никогда! Никакого
знакомства! и только мечтаю каждый день, что наконец-то когда-нибудь я
встречу кого-нибудь. Ах, если б вы знали, сколько раз я был влюблен таким
образом!..
- Но как же, в кого же?
- Да ни в кого, в идеал, в ту, которая приснится во сне. Я создаю в
мечтах целые романы. О, вы меня не знаете! Правда, нельзя же без того, я
встречал двух-трех женщин, но какие они женщины? это все такие хозяйки,
что... Но я вас насмешу, я расскажу вам, что несколько раз думал
заговорить, так, запросто, с какой-нибудь аристократкой на улице,
разумеется, когда она одна; заговорить, конечно, робко, почтительно,
страстно; сказать, что погибаю один, чтоб она не отгоняла меня, что нет
средства узнать хоть какую-нибудь женщину; внушить ей, что даже в
обязанностях женщины не отвергнуть робкой мольбы такого несчастного
человека, как я. Что, наконец, и все, чего я требую, состоит в том только,
чтоб сказать мне какие-нибудь два слова братские, с участием, не отогнать
меня с первого шага, поверить мне на слово, выслушать, что' я буду
говорить, посмеяться надо мной, если угодно, обнадежить меня, сказать мне
два слова, только два слова, потом пусть хоть мы с ней никогда не
встречаемся!.. Но вы смеетесь... Впрочем, я для того и говорю...
- Не досадуйте; я смеюсь тому, что вы сами себе враг, и если б вы
попробовали, то вам бы и удалось, может быть, хоть бы и на улице дело было;
чем проще, тем лучше... Ни одна добрая женщина, если только она не глупа
или особенно не сердита на что-нибудь в ту минуту, не решилась бы отослать
вас без этих двух слов, которых вы так робко вымаливаете... Впрочем, что я!
конечно, приняла бы вас за сумасшедшего. Я ведь судила по себе. Сама-то я
много знаю, как люди на свете живут!
- О, благодарю вас, - закричал я, - вы не знаете, что вы для меня
теперь сделали!
- Хорошо, хорошо! Но скажите мне, почему вы узнали, что я такая
женщина, с которой... ну, которую вы считали достойной... внимания и
дружбы... одним словом, не хозяйка, как вы называете. Почему вы решились
подойти ко мне?
- Почему? почему? Но вы были одни,тот господин был слишком смел,
теперь ночь: согласитесь сами, что это обязанность...
- Нет, нет, еще прежде, там, на той стороне. Ведь вы хотели же подойти
ко мне?
- Там, на той стороне? Но я, право, не знаю, как отвечать; я боюсь...
Знаете ли, я сегодня был счастлив; я