ришло теперь в голову? Только я теперь не про него буду
говорить, а так, вообще; мне уже давно все это приходило в голову.
Послушайте, зачем мы все не так, как бы братья с братьями? Зачем самый
лучший человек всегда как будто что-то таит от другого и молчит от него?
Зачем прямо, сейчас, не сказать, что есть на сердце, коли знаешь, что не на
ветер свое слово скажешь? А то всякий так смотрит, как будто он суровее,
чем он есть на самом деле, как будто все боятся оскорбить свои чувства,
коли очень скоро выкажут их...
- Ах, Настенька! правду вы говорите; да ведь это происходит от многих
причин, - перебил я, сам более чем когда-нибудь в эту минуту стеснявший
свои чувства.
- Нет, нет! - отвечала она с глубоким чувством. - Вот вы, например, не
таков, как другие! Я, право, не знаю, как бы вам это рассказать, что я
чувствую; но мне кажется, вы вот, например... хоть бы теперь... мне
кажется, вы чем-то для меня жертвуете, - прибавила она робко, мельком
взглянув на меня.- Вы меня простите, если я вам так говорю: я ведь простая
девушка; я ведь мало еще видела на свете и, право, не умею иногда говорить,
- прибавила она голосом, дрожащим от какого-то затаенного чувства, и
стараясь между тем улыбнуться, - но мне только хотелось сказать вам, что я
благодарна, что я тоже все это чувствую ... О, дай вам бог за это счастия!
Вот то, что вы мне насказали тогда о вашем мечтателе, совершенно неправда,
то есть, я хочу сказать, совсем до вас не касается. Вы выздоравливаете, вы,
право, совсем другой человек, чем как сами себя описали. Если вы
когда-нибудь полюбите, то дай вам бог счастия с нею! А ей я ничего не
желаю, потому что она будет счастлива с вами. Я знаю, я сама женщина, и вы
должны мне верить, если я вам так говорю...
Она замолкла и крепко пожала руку мне. Я тоже не мог ничего говорить
от волнения. Прошло несколько минут.
- Да, видно, что он не придет сегодня! - сказала она наконец, подняв
голову. - Поздно!..
- Он придет завтра, - сказал я самым уверительным и твердым голосом.
- Да, - прибавила она, развеселившись, - я сама теперь вижу, что он
придет только завтра. Ну,так до свиданья! до завтра! Если будет дождь, я,
может быть, не приду. Но послезавтра я приду, непременно приду, что бы со
мной ни было; будьте здесь непременно; я хочу вас видеть, я вам все
расскажу.
И потом, когда мы прощались, она подала мне руку и сказала, ясно
взглянув на меня:
- Ведь мы теперь навсегда вместе, не правда ли?
О! Настенька, Настенька! Если б ты знала, в каком я теперь
одиночестве!
Когда пробило девять часов, я не мог усидеть в комнате, оделся и
вышел, несмотря на ненастное время. Я был там, сидел на нашей скамейке. Я
было пошел в их переулок, но мне стало стыдно, и я воротился, не взглянув
на их окна, не дойдя двух шагов до их дома. Я пришел домой в такой тоске, в
какой никогда не бывал. Какое сырое, скучное время! Если б была хорошая
погода, я бы прогулял там всю ночь...
Но до завтра, до завтра! Завтра она мне все расскажет.
Однако письма сегодня не было. Но, впрочем, так и должно было быть.
Они уже вместе...
НОЧЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Боже, как все это кончилось! Чем все это кончилось!
Я пришел в девять часов. Она была уже там. Я еще издали заметил ее;
она стояла, как тогда, в первый раз, облокотясь на перила набережной, и не
слыхала, как я подошел к ней.
- Настенька! - окликнул я ее, через
говорить, а так, вообще; мне уже давно все это приходило в голову.
Послушайте, зачем мы все не так, как бы братья с братьями? Зачем самый
лучший человек всегда как будто что-то таит от другого и молчит от него?
Зачем прямо, сейчас, не сказать, что есть на сердце, коли знаешь, что не на
ветер свое слово скажешь? А то всякий так смотрит, как будто он суровее,
чем он есть на самом деле, как будто все боятся оскорбить свои чувства,
коли очень скоро выкажут их...
- Ах, Настенька! правду вы говорите; да ведь это происходит от многих
причин, - перебил я, сам более чем когда-нибудь в эту минуту стеснявший
свои чувства.
- Нет, нет! - отвечала она с глубоким чувством. - Вот вы, например, не
таков, как другие! Я, право, не знаю, как бы вам это рассказать, что я
чувствую; но мне кажется, вы вот, например... хоть бы теперь... мне
кажется, вы чем-то для меня жертвуете, - прибавила она робко, мельком
взглянув на меня.- Вы меня простите, если я вам так говорю: я ведь простая
девушка; я ведь мало еще видела на свете и, право, не умею иногда говорить,
- прибавила она голосом, дрожащим от какого-то затаенного чувства, и
стараясь между тем улыбнуться, - но мне только хотелось сказать вам, что я
благодарна, что я тоже все это чувствую ... О, дай вам бог за это счастия!
Вот то, что вы мне насказали тогда о вашем мечтателе, совершенно неправда,
то есть, я хочу сказать, совсем до вас не касается. Вы выздоравливаете, вы,
право, совсем другой человек, чем как сами себя описали. Если вы
когда-нибудь полюбите, то дай вам бог счастия с нею! А ей я ничего не
желаю, потому что она будет счастлива с вами. Я знаю, я сама женщина, и вы
должны мне верить, если я вам так говорю...
Она замолкла и крепко пожала руку мне. Я тоже не мог ничего говорить
от волнения. Прошло несколько минут.
- Да, видно, что он не придет сегодня! - сказала она наконец, подняв
голову. - Поздно!..
- Он придет завтра, - сказал я самым уверительным и твердым голосом.
- Да, - прибавила она, развеселившись, - я сама теперь вижу, что он
придет только завтра. Ну,так до свиданья! до завтра! Если будет дождь, я,
может быть, не приду. Но послезавтра я приду, непременно приду, что бы со
мной ни было; будьте здесь непременно; я хочу вас видеть, я вам все
расскажу.
И потом, когда мы прощались, она подала мне руку и сказала, ясно
взглянув на меня:
- Ведь мы теперь навсегда вместе, не правда ли?
О! Настенька, Настенька! Если б ты знала, в каком я теперь
одиночестве!
Когда пробило девять часов, я не мог усидеть в комнате, оделся и
вышел, несмотря на ненастное время. Я был там, сидел на нашей скамейке. Я
было пошел в их переулок, но мне стало стыдно, и я воротился, не взглянув
на их окна, не дойдя двух шагов до их дома. Я пришел домой в такой тоске, в
какой никогда не бывал. Какое сырое, скучное время! Если б была хорошая
погода, я бы прогулял там всю ночь...
Но до завтра, до завтра! Завтра она мне все расскажет.
Однако письма сегодня не было. Но, впрочем, так и должно было быть.
Они уже вместе...
НОЧЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Боже, как все это кончилось! Чем все это кончилось!
Я пришел в девять часов. Она была уже там. Я еще издали заметил ее;
она стояла, как тогда, в первый раз, облокотясь на перила набережной, и не
слыхала, как я подошел к ней.
- Настенька! - окликнул я ее, через