еми только
в Петербурге и что только Петербург обнаружил свое
мнение о таланте нового поэта. В Москве еще только
читают его <Бедных людей> и <Двойника> (помещенного
в февральской книжке <Отечественных записок>), а в
провинции еще и не читали их. Мы очень любим и уважаем
Петербург во многих отношениях, но отнюдь не
в климатическом и не в эстетическом: нигде в России так
много не читают, как в Петербурге, следовательно, нигде
в России нет такой многочисленной читающей публики,
сосредоточенной на таком малом пространстве, как в Петербурге,-
и при всем том, нас (chaque baron a sa
fantasie!*) почему-то всегда интересует более мнение
Москвы и провинции о книге, нежели Петербурга. Мы
никогда не говорим: <это сочинение так хорошо, что даже
в провинции имело огромный успех>, но, напротив,
мы как-то особенно не расположены к сочинениям, которые
только в Петербурге возбуждают общий восторг.
Может быть, по этому самому нам не нравятся стихотворения
г. Бенедиктова, <Сенсации мадам Курдюковой>**
и все патриотические и патетические драмы, возбуждающие
такие оглушительные аплодисманы на сцене Александринского
театра. Может быть, в этом случае мы и не
правы, но нам кажется, что жители Петербурга - уж
чересчур занятые, чересчур деловые люди и потому едва
ли могут блистать особенно развитым эстетическим
вкусом. Им надо что-нибудь, во-первых, не слишком
большое, а во-вторых, и это главное - что-нибудь полегче,
что-нибудь не слишком требующее углубления
мыслию, не слишком вызывающее на размышление,
словом, такое, что было бы и коротко и ясно и не
заставляло бы думать,как фельетонная статья в <Северной
пчеле>,как нравописательная статейка г. Булгарина.
И это понятно: в Петербурге все бедны временем: кто служит,
кто спекулирует, кто играет в преферанс, а часто
случается и так, что одно и то же лицо несет на себе эти
три тягости разом. Когда тут читать с самоуглублением
в читаемое, с размышлением о читаемом? Тут, дай бог,
успеть только перелистывать часть того бедного количества
печатных листов, которое вырабатывают наши
* у каждого барона своя фантазии (франц.).- Ред.
** Имеются в виду <Сенсации и замечания госпожи Курдюковой за
праницей, дан л'этранже> И. П. Мятлева.- Ред.
121
типографии. В Москве число читателей несравненно
меньше, но в массе московских читателей есть довольно
людей, для которых сколько-нибудь замечательная книга
есть факт, есть <нечто>, которые читают ее сами, читают
другим или настоятельно рекомендуют другим читать
ее, думают о ней, толкуют, спорят. Смешно было бы
утверждать, что и в Петербурге нет таких читателей, но
мы знаем достоверно, что в нем их очень мало в сравнении
со всею читающею массою и что большая часть их
состоит из такого молодого народа, который не успел еще
ни поступить на службу, ни постичь поэзию преферанса.
Что касается до провинции, в ней, может быть, в сложности
не менее, если не более истинно образованных и с
эстетическим вкусом людей, нежели в обеих столицах наших;
и если их кажется так мало в провинции, это потому,
что они рассеяны на огромном пространстве и живут
в таком друг от друга расстоянии, что от одного до другого
иногда хоть месяц скачи на лихой тройке - не доедешь!
Велика матушка Россия!..
По всему этому очень интересно узнать, какое впечатлением
талант г. Достоевского производит на Москву
и на провинцию. Но, в ожидании этого, мы поспешим
отдать отчет в собственных наших впечатлениях.
С первого взгляда видно, что талант г
в Петербурге и что только Петербург обнаружил свое
мнение о таланте нового поэта. В Москве еще только
читают его <Бедных людей> и <Двойника> (помещенного
в февральской книжке <Отечественных записок>), а в
провинции еще и не читали их. Мы очень любим и уважаем
Петербург во многих отношениях, но отнюдь не
в климатическом и не в эстетическом: нигде в России так
много не читают, как в Петербурге, следовательно, нигде
в России нет такой многочисленной читающей публики,
сосредоточенной на таком малом пространстве, как в Петербурге,-
и при всем том, нас (chaque baron a sa
fantasie!*) почему-то всегда интересует более мнение
Москвы и провинции о книге, нежели Петербурга. Мы
никогда не говорим: <это сочинение так хорошо, что даже
в провинции имело огромный успех>, но, напротив,
мы как-то особенно не расположены к сочинениям, которые
только в Петербурге возбуждают общий восторг.
Может быть, по этому самому нам не нравятся стихотворения
г. Бенедиктова, <Сенсации мадам Курдюковой>**
и все патриотические и патетические драмы, возбуждающие
такие оглушительные аплодисманы на сцене Александринского
театра. Может быть, в этом случае мы и не
правы, но нам кажется, что жители Петербурга - уж
чересчур занятые, чересчур деловые люди и потому едва
ли могут блистать особенно развитым эстетическим
вкусом. Им надо что-нибудь, во-первых, не слишком
большое, а во-вторых, и это главное - что-нибудь полегче,
что-нибудь не слишком требующее углубления
мыслию, не слишком вызывающее на размышление,
словом, такое, что было бы и коротко и ясно и не
заставляло бы думать,как фельетонная статья в <Северной
пчеле>,как нравописательная статейка г. Булгарина.
И это понятно: в Петербурге все бедны временем: кто служит,
кто спекулирует, кто играет в преферанс, а часто
случается и так, что одно и то же лицо несет на себе эти
три тягости разом. Когда тут читать с самоуглублением
в читаемое, с размышлением о читаемом? Тут, дай бог,
успеть только перелистывать часть того бедного количества
печатных листов, которое вырабатывают наши
* у каждого барона своя фантазии (франц.).- Ред.
** Имеются в виду <Сенсации и замечания госпожи Курдюковой за
праницей, дан л'этранже> И. П. Мятлева.- Ред.
121
типографии. В Москве число читателей несравненно
меньше, но в массе московских читателей есть довольно
людей, для которых сколько-нибудь замечательная книга
есть факт, есть <нечто>, которые читают ее сами, читают
другим или настоятельно рекомендуют другим читать
ее, думают о ней, толкуют, спорят. Смешно было бы
утверждать, что и в Петербурге нет таких читателей, но
мы знаем достоверно, что в нем их очень мало в сравнении
со всею читающею массою и что большая часть их
состоит из такого молодого народа, который не успел еще
ни поступить на службу, ни постичь поэзию преферанса.
Что касается до провинции, в ней, может быть, в сложности
не менее, если не более истинно образованных и с
эстетическим вкусом людей, нежели в обеих столицах наших;
и если их кажется так мало в провинции, это потому,
что они рассеяны на огромном пространстве и живут
в таком друг от друга расстоянии, что от одного до другого
иногда хоть месяц скачи на лихой тройке - не доедешь!
Велика матушка Россия!..
По всему этому очень интересно узнать, какое впечатлением
талант г. Достоевского производит на Москву
и на провинцию. Но, в ожидании этого, мы поспешим
отдать отчет в собственных наших впечатлениях.
С первого взгляда видно, что талант г