ву - что такое? Смотрю, сидит мой Федосей
Николаич обвязанный, уксусу к голове промочил, морщится, кряхтит, охает: ох
да ох! "Родной ты мой, милый ты мой, говорит, умру, говорит, на кого-то я
вас оставлю, птенцы мои!" Жена с детьми приплелась, Машенька в слезы, - ну,
я и сам зарюмил! "Ну, нету же, говорит, бог будет милостив! Не взыщет же он
с вас за все мои прегрешения!" Тут он их всех отпустил, приказал за ними
дверь запереть, остались мы с ним вдвоем, с глазу на глаз. "Просьба есть до
тебя!" - "Какая-с?" - "Так и так, братец, и на смертном одре нет покоя,
зануждался совсем!" - "Как так?" Меня тут и краска прошибла, язык отнялся.
"Да так, братец, из своих пришлось в казну приплатиться; я, братец, для
пользы общей ничего не жалею, жизни своей не жалею! Ты не думай чего!
Грустно мне, что меня пред тобой клеветники очернили... Заблуждался ты,
горе с тех пор мою голову убелило! Ревизор на носу, а у Матвеева в семи
тысячах недочет, а отвечаю я... кто ж больше! С меня, братец, взыщут: чего
смотрел? А что с Матвеева взять! Уж и так довольно с него; что горемыку под
обух подводить!" Святители, думаю, вот праведник! вот душа! А он: "Да,
говорит, дочерних брать не хочу, из того, что ей пошло на приданое; это
священная сумма! Есть свои, есть, правда, да в люди отданы, где их сейчас
соберешь!" Я тут как был, так и бряк перед ним на колени. "Благодетель ты
мой, кричу, оскорбил я тебя, разобидел, клеветники на тебя бумаги писали,
не убей вконец, возьми назад свои денежки!" Смотрит он на меня, потекли у
него из глаз слезы. "Этого я и ждал от тебя, мой сын, встань; тогда простил
ради дочерних слез! теперь и мое сердце прощает тебя. Ты залечил, говорит,
мои язвы! благогословляю тебя во веки веков!" Ну, как благословил-то он
меня, господа, я во все лопатки домой, достал сумму: "Вот, батюшка, все,
только пятьдесят целковых извел!" - "Ну ничего, говорит, а теперь всякое
лыко в строку; время спешное, напиши-ка рапорт, задним числом, что
зануждался да вперед просишь жалованья пятьдесят рублей. Я так и покажу по
начальству, что тебе вперед выдано..." Ну что ж, господа! как вы думаете?
ведь я и рапорт написал!
- Ну что же, ну чем же, ну как это кончилось?
- Только что написал я рапорт, сударики вы мои, вот чем кончилось.
Назавтра же, на другой же день, ранехонько поутру пакет за казенной
печатью. Смотрю - и что ж обретаю? Отставка! Дескать, сдать дела, свести
счеты, а самому идти на все стороны!..
- Как так?
- Да уж и я тут благим матом крикнул: как так! сударики! Чего, в ушах
зазвенело! Я думал спроста, ан нет, ревизор в город въехал. Дрогнуло сердце
мое! Ну, думаю, неспроста! да так, как был, к Федосею Николаичу: "Что?" -
говорю. "А что ж?" - говорит. "Да вот же отставка!" - "Какая отставка?" -
"А это?"- "Ну что ж, и отставка-с!" - "Да как же, разве я пожелал?" - "А
как же, вы подали-с, первого апреля вы подали" (а бумагу-то я не взял
назад!).- "Федосей Николаич! да вас ли слышат уши мои, вас ли видят очи
мои!" - "Меня-с, а что-с?" - "Господи, бог мой!" - "Жаль мне, сударь, жаль,
очень жаль, что так рано службу оставить задумали! Молодому человеку нужно
служить, а у вас, сударь, ветер начал бродить в голове. А насчет аттестата
будьте покойны: я позабочусь. Вы же так хорошо себя всегда аттестуете-с!" -
"Да ведь я ж тогда шуточкой, Федосей Николаич, я ж не хотел, я так подал
бумагу, для родительского вашего... вот!" - "Как-с вот! Какое, сударь,
шуточкой! Да разве такими за бумагами шутят-с?
Николаич обвязанный, уксусу к голове промочил, морщится, кряхтит, охает: ох
да ох! "Родной ты мой, милый ты мой, говорит, умру, говорит, на кого-то я
вас оставлю, птенцы мои!" Жена с детьми приплелась, Машенька в слезы, - ну,
я и сам зарюмил! "Ну, нету же, говорит, бог будет милостив! Не взыщет же он
с вас за все мои прегрешения!" Тут он их всех отпустил, приказал за ними
дверь запереть, остались мы с ним вдвоем, с глазу на глаз. "Просьба есть до
тебя!" - "Какая-с?" - "Так и так, братец, и на смертном одре нет покоя,
зануждался совсем!" - "Как так?" Меня тут и краска прошибла, язык отнялся.
"Да так, братец, из своих пришлось в казну приплатиться; я, братец, для
пользы общей ничего не жалею, жизни своей не жалею! Ты не думай чего!
Грустно мне, что меня пред тобой клеветники очернили... Заблуждался ты,
горе с тех пор мою голову убелило! Ревизор на носу, а у Матвеева в семи
тысячах недочет, а отвечаю я... кто ж больше! С меня, братец, взыщут: чего
смотрел? А что с Матвеева взять! Уж и так довольно с него; что горемыку под
обух подводить!" Святители, думаю, вот праведник! вот душа! А он: "Да,
говорит, дочерних брать не хочу, из того, что ей пошло на приданое; это
священная сумма! Есть свои, есть, правда, да в люди отданы, где их сейчас
соберешь!" Я тут как был, так и бряк перед ним на колени. "Благодетель ты
мой, кричу, оскорбил я тебя, разобидел, клеветники на тебя бумаги писали,
не убей вконец, возьми назад свои денежки!" Смотрит он на меня, потекли у
него из глаз слезы. "Этого я и ждал от тебя, мой сын, встань; тогда простил
ради дочерних слез! теперь и мое сердце прощает тебя. Ты залечил, говорит,
мои язвы! благогословляю тебя во веки веков!" Ну, как благословил-то он
меня, господа, я во все лопатки домой, достал сумму: "Вот, батюшка, все,
только пятьдесят целковых извел!" - "Ну ничего, говорит, а теперь всякое
лыко в строку; время спешное, напиши-ка рапорт, задним числом, что
зануждался да вперед просишь жалованья пятьдесят рублей. Я так и покажу по
начальству, что тебе вперед выдано..." Ну что ж, господа! как вы думаете?
ведь я и рапорт написал!
- Ну что же, ну чем же, ну как это кончилось?
- Только что написал я рапорт, сударики вы мои, вот чем кончилось.
Назавтра же, на другой же день, ранехонько поутру пакет за казенной
печатью. Смотрю - и что ж обретаю? Отставка! Дескать, сдать дела, свести
счеты, а самому идти на все стороны!..
- Как так?
- Да уж и я тут благим матом крикнул: как так! сударики! Чего, в ушах
зазвенело! Я думал спроста, ан нет, ревизор в город въехал. Дрогнуло сердце
мое! Ну, думаю, неспроста! да так, как был, к Федосею Николаичу: "Что?" -
говорю. "А что ж?" - говорит. "Да вот же отставка!" - "Какая отставка?" -
"А это?"- "Ну что ж, и отставка-с!" - "Да как же, разве я пожелал?" - "А
как же, вы подали-с, первого апреля вы подали" (а бумагу-то я не взял
назад!).- "Федосей Николаич! да вас ли слышат уши мои, вас ли видят очи
мои!" - "Меня-с, а что-с?" - "Господи, бог мой!" - "Жаль мне, сударь, жаль,
очень жаль, что так рано службу оставить задумали! Молодому человеку нужно
служить, а у вас, сударь, ветер начал бродить в голове. А насчет аттестата
будьте покойны: я позабочусь. Вы же так хорошо себя всегда аттестуете-с!" -
"Да ведь я ж тогда шуточкой, Федосей Николаич, я ж не хотел, я так подал
бумагу, для родительского вашего... вот!" - "Как-с вот! Какое, сударь,
шуточкой! Да разве такими за бумагами шутят-с?