ынском театре с женою. Я же пишу, что
он врет, и тем более ему веры нельзя иметь в подобных делах, что он, не
далее как третьего дня, провел свою бабушку на осьмистах рублях
ассигнациями. Затем имею честь пребыть.
P.S. Жена моя забеременела; к тому же она пуглива и чувствует подчас
меланхолию. В театральные же представления иногда вводят пальбу и
искусственно машинами сделанный гром. И потому, боясь испугать жену, в
театры ее не вожу. Сам же до театральных представлений охоты большой не
имею.
III
(От Петра Иваныча к Ивану Петровичу)
Бесценнейший друг мой,
Иван Петрович!
Виноват, виноват и тысячу раз виноват, но спешу оправдаться. Вчера в
шестом часу, и как раз в то самое время как мы с истинным участием сердца о
вас вспоминали, прискакал нарочный от дядюшки Степана Алексеича с
известием, что с тетушкой худо. Боясь перепугать жену, не говоря ей ни
слова, претекстую2 постороннее нужное дело и еду в дом тетушки. Нахожу ее
едва живу. Ровно в пять часов последовал с нею удар, уже третий в два года.
Карл Федорыч, медик их дома, объявил, что, может быть, она не проживет и
ночи одной. Судите о моем положении, драгоценнейший друг мой. Целую ночь на
ногах, в хлопотах и горе! Утром только, истощив свои силы и удрученный
телесною и душевною немощью, прилег я у них же на диване, забыл сказать,
чтобы вовремя меня разбудили, и проснулся в половине двенадцатого. Тетушке
лучше. Еду к жене; она, бедная, истерзалась, ожидая меня. Перехватил кусок
кой-чего, обнял малютку, разуверил жену и отправился к вам. Вас нет дома.
Нахожу же у вас Евгения Николаича. Отправляюсь домой, беру перо и теперь к
вам пишу. Не ропщите и не сердитесь на меня, искренний друг мой. Бейте,
рубите голову повинную с плеч, но не лишайте благорасположения вашего. От
вашей супруги узнал, что вечером вы у Славяновых. Буду там непременно. С
величайшим нетерпением ожидаю вас.
Теперь же остаюсь и т.д.
P.S. Маленький наш повергает нас в истинное отчаяние. Карл Федорыч
прописал ему ревеньку. Стонет, вчера не узнавал никого. Сегодня же стал
узнавать и лепечет все - папа, мама, бу... Жена в слезах целое утро.
IV
(От Ивана Петровича к Петру Иванычу)
Милостивый государь мой, Петр Иваныч!
Пишу к вам у вас, в вашей комнате, на вашем бюро; а прежде чем взялся
за перо, прождал вас с лишком два часа с половиною. Теперь позвольте мне
вам прямо сказать, Петр Иваныч, мое открытое мнение насчет всего этого
скаредного обстоятельства. Из вашего последнего письма заключаю, что вас
ждут у Славяновых, зовете меня туда, являюсь, сижу пять часов, а вас не
бывало. Что ж, я людей смешить, что ли, по-вашему, должен? Позвольте,
милостивый государь... Являюсь к вам утром, надеясь застать вас и не
подражая таким манером некоторым обманчивым лицам, которые ищут людей бог
знает по какие местам, когда их можно застать дома во всякое прилично
выбранное время. Дома и духа вашего не было. Не знаю, что удерживает меня
теперь высказать вам всю резкую правду. Скажу только то, что вижу вас,
кажется, на попятном дворе относительно наших известных условий. И теперь
только, соображая все дело, не могу не признаться, что решительно удивляюсь
хитростному вашего ума направлению. Ясно вижу теперь, что неблагоприятное
намерение свое питали вы с давних
он врет, и тем более ему веры нельзя иметь в подобных делах, что он, не
далее как третьего дня, провел свою бабушку на осьмистах рублях
ассигнациями. Затем имею честь пребыть.
P.S. Жена моя забеременела; к тому же она пуглива и чувствует подчас
меланхолию. В театральные же представления иногда вводят пальбу и
искусственно машинами сделанный гром. И потому, боясь испугать жену, в
театры ее не вожу. Сам же до театральных представлений охоты большой не
имею.
III
(От Петра Иваныча к Ивану Петровичу)
Бесценнейший друг мой,
Иван Петрович!
Виноват, виноват и тысячу раз виноват, но спешу оправдаться. Вчера в
шестом часу, и как раз в то самое время как мы с истинным участием сердца о
вас вспоминали, прискакал нарочный от дядюшки Степана Алексеича с
известием, что с тетушкой худо. Боясь перепугать жену, не говоря ей ни
слова, претекстую2 постороннее нужное дело и еду в дом тетушки. Нахожу ее
едва живу. Ровно в пять часов последовал с нею удар, уже третий в два года.
Карл Федорыч, медик их дома, объявил, что, может быть, она не проживет и
ночи одной. Судите о моем положении, драгоценнейший друг мой. Целую ночь на
ногах, в хлопотах и горе! Утром только, истощив свои силы и удрученный
телесною и душевною немощью, прилег я у них же на диване, забыл сказать,
чтобы вовремя меня разбудили, и проснулся в половине двенадцатого. Тетушке
лучше. Еду к жене; она, бедная, истерзалась, ожидая меня. Перехватил кусок
кой-чего, обнял малютку, разуверил жену и отправился к вам. Вас нет дома.
Нахожу же у вас Евгения Николаича. Отправляюсь домой, беру перо и теперь к
вам пишу. Не ропщите и не сердитесь на меня, искренний друг мой. Бейте,
рубите голову повинную с плеч, но не лишайте благорасположения вашего. От
вашей супруги узнал, что вечером вы у Славяновых. Буду там непременно. С
величайшим нетерпением ожидаю вас.
Теперь же остаюсь и т.д.
P.S. Маленький наш повергает нас в истинное отчаяние. Карл Федорыч
прописал ему ревеньку. Стонет, вчера не узнавал никого. Сегодня же стал
узнавать и лепечет все - папа, мама, бу... Жена в слезах целое утро.
IV
(От Ивана Петровича к Петру Иванычу)
Милостивый государь мой, Петр Иваныч!
Пишу к вам у вас, в вашей комнате, на вашем бюро; а прежде чем взялся
за перо, прождал вас с лишком два часа с половиною. Теперь позвольте мне
вам прямо сказать, Петр Иваныч, мое открытое мнение насчет всего этого
скаредного обстоятельства. Из вашего последнего письма заключаю, что вас
ждут у Славяновых, зовете меня туда, являюсь, сижу пять часов, а вас не
бывало. Что ж, я людей смешить, что ли, по-вашему, должен? Позвольте,
милостивый государь... Являюсь к вам утром, надеясь застать вас и не
подражая таким манером некоторым обманчивым лицам, которые ищут людей бог
знает по какие местам, когда их можно застать дома во всякое прилично
выбранное время. Дома и духа вашего не было. Не знаю, что удерживает меня
теперь высказать вам всю резкую правду. Скажу только то, что вижу вас,
кажется, на попятном дворе относительно наших известных условий. И теперь
только, соображая все дело, не могу не признаться, что решительно удивляюсь
хитростному вашего ума направлению. Ясно вижу теперь, что неблагоприятное
намерение свое питали вы с давних