зывай; а важного я не хочу; а то какой же ты
будешь приятель? вот ты мне скажи, какой же ты будешь приятель? а?
- Аркаша, ей-богу, нельзя!
- И слышать не хочу...
- Ну, Аркаша! - начал Вася, лежа поперек кровати и стараясь всеми
силами придать как можно более важности словам своим. - Аркаша! я, пожалуй,
скажу; только...
- Ну что!..
- Ну, я помолвил жениться!
Аркадий Иванович, не говоря более праздного слова, взял молча Васю на
руки, как ребенка, несмотря на то что Вася был не совсем коротенький, но
довольно длинный, только худой, и преловко начал его носить из угла в угол
по комнате, показывая вид, что его убаюкивает.
- А вот я тебя, жених, спеленаю, - приговаривал он. Но, увидя, что
Вася лежит на его руках, не шелохнется и не говорит более ни слова, тотчас
одумался и взял в соображение, что шутки, видно, далеко зашли; он поставил
его среди комнаты и самым искренним, дружеским образом облобызал его в
щеку.
- Вася, не сердишься?
- Аркаша, послушай...
- Ну, для Нового года.
- Да я-то ничего; да зачем же ты сам такой сумасшедший, повеса такой?
Сколько я раз тебе говорил: Аркаша, ей-богу, не остро, совсем не остро!
- Ну, да не сердишься?
- Да я ничего; на кого я сержусь когда! Да ты меня огорчил, понимаешь
ли ты!
- Да как огорчил? каким образом?
- Я шел к тебе как к другу, с полным сердцем, излить перед тобой свою
душу, рассказать тебе мое счастие...
- Да какое же счастие? что ж ты не говоришь?...
- Ну, да я женюсь-то! - отвечал с досадою Вася, потому что
действительно немного был взбешен.
- Ты! ты женишься! так и вправду? - закричал благим матом Аркаша. -
Нет,нет... да что ж это? и говорит так,и слезы текут!.. Вася, Васюк ты мой,
сыночек мой, полно! Да вправду, что ль? - И Аркадий Иванович бросился к
нему снова с объятиями.
- Ну, понимаешь, из-за чего теперь вышло? - сказал Вася. - Ведь ты
добрый, ты друг, я это знаю. Я иду к тебе с такою радостью, с восторгом
душевным, и вдруг всю радость сердца, весь этот восторг я должен был
открыть, барахтаясь поперек кровати, теряя достоинство... Ты понимаешь,
Аркаша, - продолжал Вася полусмеясь, - ведь это было в комическом виде: ну,
а я некоторым образом не принадлежал себе в эту минуту. Я же не мог унижать
этого дела... Вот еще б ты спросил меня: как зовут? Вот клянусь, скорей
убил бы меня, а я бы тебе не ответил.
- Да, Вася, что же ты молчал! да ты бы мне все раньше сказал, я бы и
не стал шалить, - закричал Аркадий Иванович в истинном отчаянии.
- Ну, полно же, полно! я ведь так это... Ведь ты знаешь, отчего это
все, - оттого, что у меня доброе сердце. Вот мне и досадно, что я не мог
сказать тебе, как хотел, обрадовать, принесть удовольствие, рассказать
хорошо, прилично посвятить тебя... Право, Аркаша, я тебя так люблю, что, не
будь тебя, я бы, мне кажется, и не женился, да и не жил бы на свете совсем!
Аркадий Иванович, который необыкновенно был чувствителен, и смеялся, и
плакал, слушая Васю. Вася тоже. Оба снова бросились в объятия и позабыли о
бывшем.
- Как же, как же это? расскажи мне все, Вася! Я, брат, извини меня, я
поражен, совсем поражен; вот точно громом сразило, ей-богу! Да нет же,
брат, нет, ты выдумал, ей-богу, выдумал, ты наврал! - закричал Аркадий
Иванович и даже с неподдельным сомнением взглянул в лицо Васи, но, видя в
нем блестящее подтверждение непременного намерения жениться как можно
скорее, бросился в постель
будешь приятель? вот ты мне скажи, какой же ты будешь приятель? а?
- Аркаша, ей-богу, нельзя!
- И слышать не хочу...
- Ну, Аркаша! - начал Вася, лежа поперек кровати и стараясь всеми
силами придать как можно более важности словам своим. - Аркаша! я, пожалуй,
скажу; только...
- Ну что!..
- Ну, я помолвил жениться!
Аркадий Иванович, не говоря более праздного слова, взял молча Васю на
руки, как ребенка, несмотря на то что Вася был не совсем коротенький, но
довольно длинный, только худой, и преловко начал его носить из угла в угол
по комнате, показывая вид, что его убаюкивает.
- А вот я тебя, жених, спеленаю, - приговаривал он. Но, увидя, что
Вася лежит на его руках, не шелохнется и не говорит более ни слова, тотчас
одумался и взял в соображение, что шутки, видно, далеко зашли; он поставил
его среди комнаты и самым искренним, дружеским образом облобызал его в
щеку.
- Вася, не сердишься?
- Аркаша, послушай...
- Ну, для Нового года.
- Да я-то ничего; да зачем же ты сам такой сумасшедший, повеса такой?
Сколько я раз тебе говорил: Аркаша, ей-богу, не остро, совсем не остро!
- Ну, да не сердишься?
- Да я ничего; на кого я сержусь когда! Да ты меня огорчил, понимаешь
ли ты!
- Да как огорчил? каким образом?
- Я шел к тебе как к другу, с полным сердцем, излить перед тобой свою
душу, рассказать тебе мое счастие...
- Да какое же счастие? что ж ты не говоришь?...
- Ну, да я женюсь-то! - отвечал с досадою Вася, потому что
действительно немного был взбешен.
- Ты! ты женишься! так и вправду? - закричал благим матом Аркаша. -
Нет,нет... да что ж это? и говорит так,и слезы текут!.. Вася, Васюк ты мой,
сыночек мой, полно! Да вправду, что ль? - И Аркадий Иванович бросился к
нему снова с объятиями.
- Ну, понимаешь, из-за чего теперь вышло? - сказал Вася. - Ведь ты
добрый, ты друг, я это знаю. Я иду к тебе с такою радостью, с восторгом
душевным, и вдруг всю радость сердца, весь этот восторг я должен был
открыть, барахтаясь поперек кровати, теряя достоинство... Ты понимаешь,
Аркаша, - продолжал Вася полусмеясь, - ведь это было в комическом виде: ну,
а я некоторым образом не принадлежал себе в эту минуту. Я же не мог унижать
этого дела... Вот еще б ты спросил меня: как зовут? Вот клянусь, скорей
убил бы меня, а я бы тебе не ответил.
- Да, Вася, что же ты молчал! да ты бы мне все раньше сказал, я бы и
не стал шалить, - закричал Аркадий Иванович в истинном отчаянии.
- Ну, полно же, полно! я ведь так это... Ведь ты знаешь, отчего это
все, - оттого, что у меня доброе сердце. Вот мне и досадно, что я не мог
сказать тебе, как хотел, обрадовать, принесть удовольствие, рассказать
хорошо, прилично посвятить тебя... Право, Аркаша, я тебя так люблю, что, не
будь тебя, я бы, мне кажется, и не женился, да и не жил бы на свете совсем!
Аркадий Иванович, который необыкновенно был чувствителен, и смеялся, и
плакал, слушая Васю. Вася тоже. Оба снова бросились в объятия и позабыли о
бывшем.
- Как же, как же это? расскажи мне все, Вася! Я, брат, извини меня, я
поражен, совсем поражен; вот точно громом сразило, ей-богу! Да нет же,
брат, нет, ты выдумал, ей-богу, выдумал, ты наврал! - закричал Аркадий
Иванович и даже с неподдельным сомнением взглянул в лицо Васи, но, видя в
нем блестящее подтверждение непременного намерения жениться как можно
скорее, бросился в постель