ьшая гостиная была у них тоже маленькая, на маленьком
нарядном диванчике, за маленьким чайным столиком, в какой-то полувоздушной
утренней распашоночке сидела Елена Ивановна и из маленькой чашечки, в
которую макала крошечный сухарик, кушала кофе. Была она обольстительно
хороша, но показалась мне тоже и как будто задумчивою.
- Ах, это вы, шалун! - встретила она меня с рассеянной улыбкой, -
садитесь, ветреник, пейте кофе. Ну что вы вчера делали? Были в маскараде?
- А разве вы были? Я ведь не езжу... к тому же посещал вчера нашего
узника...
Я вздохнул и, принимая кофе, сделал благочестивую мину.
- Кого? Какого это узника? Ах, да! Бедняжка! Ну, что он - скучает? А
знаете... я хотела вас спросить... Я ведь могу теперь просить развода?
- Развода! - вскричал я в негодовании и чуть не пролил кофе. "Это
черномазенький!" - подумал я про себя с яростью.
Существовал некто черномазенький, с усиками, служивший по строительной
части, который слишком уж часто похаживал к ним и чрезвычайно умел смешить
Елену Ивановну. Признаюсь, я его ненавидел, и сомнения не было, что он уж
успел вчера видеться с Еленой Ивановной или в маскараде, или, пожалуй, и
здесь, и наговорил ей всякого вздору!
- Да что ж, - заторопилась вдруг Елена Ивановна, точно подученная, -
что ж он там будет сидеть в крокодиле и, пожалуй, всю жизнь не придет, а я
здесь его дожидайся! Муж должен дома жить, а не в крокодиле...
- Но ведь это непредвиденный случай, - начал было я в весьма понятном
волнении.
- Ах, нет, не говорите, не хочу, не хочу! - закричала она, вдруг
совсем рассердившись. - Вы вечно мне напротив, такой негодный! С вами
ничего не сделаешь, ничего не посоветуете! Мне уж чужие говорят, что мне
развод дадут, потому что Иван Матвеич теперь уже не будет получать
жалованья.
- Елена Ивановна! Вас ли я слышу? - закричал я патетически. - Какой
злодей мог вам это натолковать! Да и развод по такой неосновательной
причине, как жалование, совершенно невозможен. А бедный, бедный Иван
Матвеич к вам, так сказать, весь пылает любовью, даже и в недрах чудовища.
Мало того - тает от любви, как кусочек сахару. Еще вчера ввечеру, когда вы
веселились в маскараде, он упоминал, что в крайнем случае, может быть,
решится выписать вас в качестве законной супруги к себе, в недра, тем более
что крокодил оказывается весьма поместительным не только для двух, но даже
и для трех особ...
И тут я немедленно рассказал ей всю эту интересную часть моего
вчерашнего разговора с Иваном Матвеичем.
- Как, как! - вскричала она в удивлении. - Вы хотите, чтоб и я также
полезла туда, к Ивану Матвеичу? Вот выдумки! Да и как я полезу, так в
шляпке и в кринолине? Господи, какая глупость! Да и какую фигуру я буду
делать, когда буду туда лезть, а на меня еще кто-нибудь, пожалуй, будет
смотреть... Это смешно! И что я там буду кушать?.. и... и как я там буду,
когда... ах боже мой, что они выдумали!.. И какие там развлечения?.. Вы
говорите, что там гуммиластиком пахнет? И как же я буду, если мы там с ним
поссоримся, - все-таки рядом лежать? Фу, как это противно!
- Согласен, согласен со всеми этими доводами, милейшая Елена Ивановна,
- прервал я, стремясь высказаться с тем понятным увлечением, которое всегда
овладевает человеком, когда он чувствует, что правда на его стороне, - но
вы не оценили одного во всем этом; вы не оценили того, что он, стало быть,
без вас жить не может, коли зовет туда;
нарядном диванчике, за маленьким чайным столиком, в какой-то полувоздушной
утренней распашоночке сидела Елена Ивановна и из маленькой чашечки, в
которую макала крошечный сухарик, кушала кофе. Была она обольстительно
хороша, но показалась мне тоже и как будто задумчивою.
- Ах, это вы, шалун! - встретила она меня с рассеянной улыбкой, -
садитесь, ветреник, пейте кофе. Ну что вы вчера делали? Были в маскараде?
- А разве вы были? Я ведь не езжу... к тому же посещал вчера нашего
узника...
Я вздохнул и, принимая кофе, сделал благочестивую мину.
- Кого? Какого это узника? Ах, да! Бедняжка! Ну, что он - скучает? А
знаете... я хотела вас спросить... Я ведь могу теперь просить развода?
- Развода! - вскричал я в негодовании и чуть не пролил кофе. "Это
черномазенький!" - подумал я про себя с яростью.
Существовал некто черномазенький, с усиками, служивший по строительной
части, который слишком уж часто похаживал к ним и чрезвычайно умел смешить
Елену Ивановну. Признаюсь, я его ненавидел, и сомнения не было, что он уж
успел вчера видеться с Еленой Ивановной или в маскараде, или, пожалуй, и
здесь, и наговорил ей всякого вздору!
- Да что ж, - заторопилась вдруг Елена Ивановна, точно подученная, -
что ж он там будет сидеть в крокодиле и, пожалуй, всю жизнь не придет, а я
здесь его дожидайся! Муж должен дома жить, а не в крокодиле...
- Но ведь это непредвиденный случай, - начал было я в весьма понятном
волнении.
- Ах, нет, не говорите, не хочу, не хочу! - закричала она, вдруг
совсем рассердившись. - Вы вечно мне напротив, такой негодный! С вами
ничего не сделаешь, ничего не посоветуете! Мне уж чужие говорят, что мне
развод дадут, потому что Иван Матвеич теперь уже не будет получать
жалованья.
- Елена Ивановна! Вас ли я слышу? - закричал я патетически. - Какой
злодей мог вам это натолковать! Да и развод по такой неосновательной
причине, как жалование, совершенно невозможен. А бедный, бедный Иван
Матвеич к вам, так сказать, весь пылает любовью, даже и в недрах чудовища.
Мало того - тает от любви, как кусочек сахару. Еще вчера ввечеру, когда вы
веселились в маскараде, он упоминал, что в крайнем случае, может быть,
решится выписать вас в качестве законной супруги к себе, в недра, тем более
что крокодил оказывается весьма поместительным не только для двух, но даже
и для трех особ...
И тут я немедленно рассказал ей всю эту интересную часть моего
вчерашнего разговора с Иваном Матвеичем.
- Как, как! - вскричала она в удивлении. - Вы хотите, чтоб и я также
полезла туда, к Ивану Матвеичу? Вот выдумки! Да и как я полезу, так в
шляпке и в кринолине? Господи, какая глупость! Да и какую фигуру я буду
делать, когда буду туда лезть, а на меня еще кто-нибудь, пожалуй, будет
смотреть... Это смешно! И что я там буду кушать?.. и... и как я там буду,
когда... ах боже мой, что они выдумали!.. И какие там развлечения?.. Вы
говорите, что там гуммиластиком пахнет? И как же я буду, если мы там с ним
поссоримся, - все-таки рядом лежать? Фу, как это противно!
- Согласен, согласен со всеми этими доводами, милейшая Елена Ивановна,
- прервал я, стремясь высказаться с тем понятным увлечением, которое всегда
овладевает человеком, когда он чувствует, что правда на его стороне, - но
вы не оценили одного во всем этом; вы не оценили того, что он, стало быть,
без вас жить не может, коли зовет туда;