в показанном месте "Волоса":
"Всем известно, что мы прогрессивны и гуманны и хотим угоняться в этом
за Европой. Но, несмотря на все наши старания и на усилия нашей газеты, мы
еще далеко не "созрели", как о том свидетельствует возмутительный факт,
случившийся вчера в Пассаже и о котором мы заранее предсказывали. Приезжает
в столицу иностранец-собственник и привозит с собой крокодила, которого и
начинает показывать в Пассаже публике. Мы тотчас же поспешили
приветствовать новую отрасль полезной промышленности, которой вообще
недостает нашему сильному и разнообразному отечеству. Как вдруг вчера, в
половине пятого пополудни, в магазин иностранца-собственника является некто
необычайной толщины и в нетрезвом виде, платит за вход и тотчас же, безо
всякого предуведомления, лезет в пасть крокодила, который, разумеется,
принужден был проглотить его, хотя бы из чувства самосохранения, чтоб не
подавиться. Ввалившись во внутренность крокодила, незнакомец тот час же
засыпает. Ни крики иностранца-собственника, ни вопли его испуганного
семейства, ни угрозы обратиться к полиции не оказывают никакого
впечатления. Из внутри крокодила слышен лишь хохот и обещание расправиться
розгами (sic}), а бедное млекопитающее, принужденное проглотить такую
массу, тщетно проливает слезы. Незваный гость хуже татарина, но, несмотря
на пословицу, нахальный посетитель выходить не хочет. Не знаем, как и
объяснить подобные варварские факты, свидетельствующие о нашей незрелости и
марающие нас в глазах иностранцев. Размашистость русской натуры нашла себе
достойное применение. Спрашивается, чего хотелось непрошеному посетителю?
Теплого и комфортного помещения? Но в столице существует много прекрасных
домов с дешевыми и весьма комфортными квартирами, с проведенной невской
водой и с освещенной газом лестницей, при которой заводится нередко от
хозяев швейцар. Обращаем еще внимание наших читателей и на самое варварство
обращения с домашними животными: заезжему крокодилу, разумеется, трудно
переварить подобную массу разом, и теперь он лежит, раздутый горой, и в
нестерпимых страданиях ожидает смерти. В Европе давно уже преследуют судом
обращающихся негуманно с домашними животными. Но, несмотря на европейское
освещение, на европейские тротуары, на европейскую постройку домов, нам еще
долго не отстать от заветных наших предрассудков.
Дома новы, но предрассудки стары -
и даже и дома-то не новы, по крайней мере лестницы. Мы уже не раз упоминали
в нашей газете, что на Петербургской стороне, в доме купца Лукьянова,
забежные ступеньки деревянной лестницы сгнили, провалились и давно уже
представляют опасность для находящейся у него в услужении солдатки Афимьи
Скапидаровой, принужденной часто всходить на лестницу с водою или с охапкою
дров. Наконец предсказания наши оправдались: вчера вечером, в половине
девятого пополудни, солдатка Афимья Скапидарова провалилась с суповой
чашкой и сломала-таки себе ногу. Не знаем, починит ли теперь Лукьянов свою
лестницу; русский человек задним умом крепок, но жертва русского авось уже
свезена в больницу. Точно так же не устанем мы утверждать, что дворники,
счищающие на Выборгской с деревянных тротуаров грязь, не должны пачкать
ноги прохожих, а должны складывать грязь в кучки, подобно тому как в Европе
при очищении сапогов... и т.д., и т.д."
- Что же это, - сказал я, смотря в некотором недоумении на Прохора
Саввича, - что же это такое?
- А что-с?
- Да помилуйте, чем б
"Всем известно, что мы прогрессивны и гуманны и хотим угоняться в этом
за Европой. Но, несмотря на все наши старания и на усилия нашей газеты, мы
еще далеко не "созрели", как о том свидетельствует возмутительный факт,
случившийся вчера в Пассаже и о котором мы заранее предсказывали. Приезжает
в столицу иностранец-собственник и привозит с собой крокодила, которого и
начинает показывать в Пассаже публике. Мы тотчас же поспешили
приветствовать новую отрасль полезной промышленности, которой вообще
недостает нашему сильному и разнообразному отечеству. Как вдруг вчера, в
половине пятого пополудни, в магазин иностранца-собственника является некто
необычайной толщины и в нетрезвом виде, платит за вход и тотчас же, безо
всякого предуведомления, лезет в пасть крокодила, который, разумеется,
принужден был проглотить его, хотя бы из чувства самосохранения, чтоб не
подавиться. Ввалившись во внутренность крокодила, незнакомец тот час же
засыпает. Ни крики иностранца-собственника, ни вопли его испуганного
семейства, ни угрозы обратиться к полиции не оказывают никакого
впечатления. Из внутри крокодила слышен лишь хохот и обещание расправиться
розгами (sic}), а бедное млекопитающее, принужденное проглотить такую
массу, тщетно проливает слезы. Незваный гость хуже татарина, но, несмотря
на пословицу, нахальный посетитель выходить не хочет. Не знаем, как и
объяснить подобные варварские факты, свидетельствующие о нашей незрелости и
марающие нас в глазах иностранцев. Размашистость русской натуры нашла себе
достойное применение. Спрашивается, чего хотелось непрошеному посетителю?
Теплого и комфортного помещения? Но в столице существует много прекрасных
домов с дешевыми и весьма комфортными квартирами, с проведенной невской
водой и с освещенной газом лестницей, при которой заводится нередко от
хозяев швейцар. Обращаем еще внимание наших читателей и на самое варварство
обращения с домашними животными: заезжему крокодилу, разумеется, трудно
переварить подобную массу разом, и теперь он лежит, раздутый горой, и в
нестерпимых страданиях ожидает смерти. В Европе давно уже преследуют судом
обращающихся негуманно с домашними животными. Но, несмотря на европейское
освещение, на европейские тротуары, на европейскую постройку домов, нам еще
долго не отстать от заветных наших предрассудков.
Дома новы, но предрассудки стары -
и даже и дома-то не новы, по крайней мере лестницы. Мы уже не раз упоминали
в нашей газете, что на Петербургской стороне, в доме купца Лукьянова,
забежные ступеньки деревянной лестницы сгнили, провалились и давно уже
представляют опасность для находящейся у него в услужении солдатки Афимьи
Скапидаровой, принужденной часто всходить на лестницу с водою или с охапкою
дров. Наконец предсказания наши оправдались: вчера вечером, в половине
девятого пополудни, солдатка Афимья Скапидарова провалилась с суповой
чашкой и сломала-таки себе ногу. Не знаем, починит ли теперь Лукьянов свою
лестницу; русский человек задним умом крепок, но жертва русского авось уже
свезена в больницу. Точно так же не устанем мы утверждать, что дворники,
счищающие на Выборгской с деревянных тротуаров грязь, не должны пачкать
ноги прохожих, а должны складывать грязь в кучки, подобно тому как в Европе
при очищении сапогов... и т.д., и т.д."
- Что же это, - сказал я, смотря в некотором недоумении на Прохора
Саввича, - что же это такое?
- А что-с?
- Да помилуйте, чем б