буду служить примером покорности судьбе и воле провидения. Жену сделаю
блестящею литературною дамою; я ее выдвину вперед и объясню ее публике; как
жена моя, она должна быть полна величайших достоинств, и если справедливо
называют Андрея Александровича нашим русским Альфредом де Мюссе, то еще
справедливее будет, когда назовут ее нашей русской Евгенией Тур.
Признаюсь, хотя вся эта дичь и походила несколько на всегдашнего Ивана
Матвеича, но мне все-таки пришло в голову, что он теперь в горячке и
бредит. Это был все тот же обыкновенный и ежедневный Иван Матвеич, но
наблюдаемый в стекло, в двадцать раз увеличивающее.
- Друг мой, - спросил я его, - надеешься ли ты на долговечность? И
вообще скажи: здоров ли ты? Как ты ешь, как ты спишь, как ты дышишь? Я друг
тебе, и согласись, что случай слишком сверхъестественный, а следовательно,
любопытство мое слишком естественно.
- Праздное любопытство и больше ничего, - отвечал он сентенциозно, -
но ты будешь удовлетворен. Спрашиваешь, как устроился я в недрах чудовища?
Во-первых, крокодил, к удивлению моему, оказался совершенно пустой.
Внутренность его состоит как бы из огромного пустого мешка, сделанного из
резинки, вроде тех резиновых изделий, которые распространены у нас в
Гороховой, в Морской и, если не ошибаюсь, на Вознесенском проспекте. Иначе,
сообрази, мог ли бы я в нем поместиться?
- Возможно ли? - вскричал я в понятном изумлении. - Неужели крокодил
совершенно пустой?
- Совершенно, - строго и внушительно подтвердил Иван Матвеич. - И, по
всей вероятности, он устроен так по законам самой природы. Крокодил
обладает только пастью, снабженною острыми зубами, и вдобавок к пасти -
значительно длинным хвостом - вот и все, по-настоящему. В середине же между
сими двумя его оконечностями находится пустое пространство, обнесенное
чем-то вроде каучука, вероятнее же всего действительно каучуком.
- А ребра, а желудок, а кишки, а печень, а сердце? - прервал я даже со
злобою.
- Н-ничего, совершенно ничего этого нет и, вероятно, никогда не
бывало. Все это - праздная фантазия легкомысленных путешественников.
Подобно тому как надувают геморроидальную подушку, так и я надуваю теперь
собой крокодила. Он растяжим до невероятности. Даже ты, в качестве
домашнего друга, мог бы поместиться со мной рядом, если б обладал
великодушием, и даже с тобой еще достало бы места. Я даже думаю в крайнем
случае выписать сюда Елену Ивановну. Впрочем, подобное пустопорожнее
устройство крокодила совершенно согласно с естественными науками. Ибо,
положим например, тебе дано устроить нового крокодила - тебе, естественно,
представляется вопрос: какое основное свойство крокодилово? Ответ ясен:
глотать людей. Как же достигнуть устройством крокодила, чтоб он глотал
людей? Ответ еще яснее: устроив его пустым. Давно уже решено физикой, что
природа не терпит пустоты. Подобно сему и внутренность крокодилова должна
именно быть пустою, чтоб не терпеть пустоты, а, следственно, беспрерывно
глотать и наполняться всем, что только есть под рукою. И вот единственная
разумная причина, почему все крокодилы глотают нашего брата. Не так в
устройстве человеческом: чем пустее, например, голова человеческая, тем
менее она ощущает жажды наполниться, и это единственное исключение из
общего правила. Все это мне теперь ясно, как день, все это я постиг
собственным умом и опытом, находясь, так сказать, в недрах природы, в ее
реторте, прислушиваясь к биению пульса ее.