сспрашивать, бережет ли Вася свое здоровье,
изъявила некоторые опасения насчет особенной пылкости его характера, насчет
несовершенного знания людей и практической жизни, сказала, что она
религиозно будет со временем наблюдать за ним, хранить и лелеять судьбу его
и что она надеется, наконец, что Аркадий Иванович не только их не оставит,
но даже жить будет с ними вместе.
- Мы будем втроем как один человек! - вскричала она в пренаивном
восторге.
Но нужно было идти. Разумеется, стали удерживать, но Вася объявил
наотрез, что нельзя. Аркадий Иванович засвидетельствовал то же самое.
Опросили, разумеется, почему, и немедленно открылось, что было дело,
вверенное Юлианом Мастаковичем Васе, спешное, нужное, ужасное, которое
нужно представить послезавтра утром, а что оно не только не кончено, но
даже запущено совершенно. Маменька ахнула, как услышала об этом, а Лизанька
просто испугалась, встревожилась и даже погнала Васю. Последний поцелуй
вовсе не проиграл от этого; он был короче, поспешней, но зато горячее и
крепче. Наконец расстались, и оба друга пустились домой.
Немедленно оба взапуски начали поверять друг другу свои впечатления,
только что очутились на улице. Да тому так и следовало быть: Аркадий
Иванович был влюблен, насмерть влюблен в Лизаньку! И кому ж это лучше
поверить, как не самому счастливчику Васе? Он так и сделал: он не
посовестился и тотчас же признался Васе во всем. Вася ужасно смеялся и
страшно был рад, даже заметил, что это вовсе не лишнее и что теперь они
будут еще больше друзьями. "Ты угадал меня, Вася, - сказал Аркадий
Иванович, - да! я люблю ее так, как тебя; это будет и мой ангел, так же как
твой, затем что и на меня ваше счастие прольется, и меня пригреет оно. Это
будет и моя хозяйка, Вася; в ее руках будет счастие мое; пусть хозяйничает
как с тобою, так и со мной. Да, дружба к тебе, дружба к ней; вы у меня
нераздельны теперь; только у меня будут два такие существа, как ты, вместо
одного..." Аркадий замолчал от избытка чувств; а Вася был потрясен до
глубины души его словами. Дело в том, что он никогда не ожидал таких слов
от Аркадия. Аркадий Иванович вообще говорить не умел, мечтать тоже совсем
не любил; теперь же тотчас пустился и в мечтания самые веселые, самые
свежие, самые радужные! "Как я буду хранить вас обоих, лелеять вас, -
заговорил он опять. - Во-первых, я, Вася, буду у тебя всех детей крестить,
всех до единого, а во-вторых, Вася, надобно похлопотать и о будущем. Нужно
мебель купить, нужно квартиру нанять, так чтоб и ей, и тебе, и мне были
каморки отдельные. Знаешь, Вася, я завтра же побегу смотреть ярлыки на
воротах. Три... нет, две комнаты, нам больше не нужно. Я даже думаю, Вася,
что я сегодня вздор говорил, денег достанет; чего! я как взглянул в ее
глазки, так тотчас расчел, что достанет. Все для нее! Ух, как будем
работать! Теперь, Вася, можно рискнуть и заплатить рублей двадцать пять за
квартиру. Квартира, брат, все! Хорошие комнаты... да тут и человек весел и
мечтания радужные! А во-вторых, Лизанька будет наш общий кассир: ни копейки
лишней! Чтоб этак я теперь в трактир побежал! да за кого ты меня
принимаешь? ни за что! А тут прибавка, награды будут, потому что мы будем
прилежно служить, у! как работать, как волы землю пахать!.. Ну, представь
себе, - и голос Аркадия Ивановича ослабел от удовольствия, - вдруг этак
совсем неожиданно целковых тридцать иль двадцать пять на голову!.. Ведь что
ни награда, то чепчик, то шарфик, булочки какие-нибудь!
изъявила некоторые опасения насчет особенной пылкости его характера, насчет
несовершенного знания людей и практической жизни, сказала, что она
религиозно будет со временем наблюдать за ним, хранить и лелеять судьбу его
и что она надеется, наконец, что Аркадий Иванович не только их не оставит,
но даже жить будет с ними вместе.
- Мы будем втроем как один человек! - вскричала она в пренаивном
восторге.
Но нужно было идти. Разумеется, стали удерживать, но Вася объявил
наотрез, что нельзя. Аркадий Иванович засвидетельствовал то же самое.
Опросили, разумеется, почему, и немедленно открылось, что было дело,
вверенное Юлианом Мастаковичем Васе, спешное, нужное, ужасное, которое
нужно представить послезавтра утром, а что оно не только не кончено, но
даже запущено совершенно. Маменька ахнула, как услышала об этом, а Лизанька
просто испугалась, встревожилась и даже погнала Васю. Последний поцелуй
вовсе не проиграл от этого; он был короче, поспешней, но зато горячее и
крепче. Наконец расстались, и оба друга пустились домой.
Немедленно оба взапуски начали поверять друг другу свои впечатления,
только что очутились на улице. Да тому так и следовало быть: Аркадий
Иванович был влюблен, насмерть влюблен в Лизаньку! И кому ж это лучше
поверить, как не самому счастливчику Васе? Он так и сделал: он не
посовестился и тотчас же признался Васе во всем. Вася ужасно смеялся и
страшно был рад, даже заметил, что это вовсе не лишнее и что теперь они
будут еще больше друзьями. "Ты угадал меня, Вася, - сказал Аркадий
Иванович, - да! я люблю ее так, как тебя; это будет и мой ангел, так же как
твой, затем что и на меня ваше счастие прольется, и меня пригреет оно. Это
будет и моя хозяйка, Вася; в ее руках будет счастие мое; пусть хозяйничает
как с тобою, так и со мной. Да, дружба к тебе, дружба к ней; вы у меня
нераздельны теперь; только у меня будут два такие существа, как ты, вместо
одного..." Аркадий замолчал от избытка чувств; а Вася был потрясен до
глубины души его словами. Дело в том, что он никогда не ожидал таких слов
от Аркадия. Аркадий Иванович вообще говорить не умел, мечтать тоже совсем
не любил; теперь же тотчас пустился и в мечтания самые веселые, самые
свежие, самые радужные! "Как я буду хранить вас обоих, лелеять вас, -
заговорил он опять. - Во-первых, я, Вася, буду у тебя всех детей крестить,
всех до единого, а во-вторых, Вася, надобно похлопотать и о будущем. Нужно
мебель купить, нужно квартиру нанять, так чтоб и ей, и тебе, и мне были
каморки отдельные. Знаешь, Вася, я завтра же побегу смотреть ярлыки на
воротах. Три... нет, две комнаты, нам больше не нужно. Я даже думаю, Вася,
что я сегодня вздор говорил, денег достанет; чего! я как взглянул в ее
глазки, так тотчас расчел, что достанет. Все для нее! Ух, как будем
работать! Теперь, Вася, можно рискнуть и заплатить рублей двадцать пять за
квартиру. Квартира, брат, все! Хорошие комнаты... да тут и человек весел и
мечтания радужные! А во-вторых, Лизанька будет наш общий кассир: ни копейки
лишней! Чтоб этак я теперь в трактир побежал! да за кого ты меня
принимаешь? ни за что! А тут прибавка, награды будут, потому что мы будем
прилежно служить, у! как работать, как волы землю пахать!.. Ну, представь
себе, - и голос Аркадия Ивановича ослабел от удовольствия, - вдруг этак
совсем неожиданно целковых тридцать иль двадцать пять на голову!.. Ведь что
ни награда, то чепчик, то шарфик, булочки какие-нибудь!