сам господин Свидригайлов, как это и
всегда водится. Марфа Петровна была совершенно поражена и "вновь убита",
как она сама нам признавалась, но зато вполне убедилась в невинности
Дунечкиной и на другой же день, в воскресенье, приехав прямо в собор, на
коленях и со слезами молила владычицу дать ей силу перенесть это новое
испытание и исполнить долг свой. Затем, прямо из собора, ни к кому не
заезжая, приехала к нам, рассказала нам все, горько плакала и, в полном
раскаянии, обнимала и умоляла Дуню простить ее. В то же утро, нисколько не
мешкая, прямо от нас, отправилась по всем домам в городе и везде, в самых
лестных для Дунечки выражениях, проливая слезы, восстановила ее невинность
и благородство ее чувств и поведения. Мало того, всем показывала и читала
вслух собственноручное письмо Дунечкино к господину Свидригайлову и даже
давала снимать с него копии (что, мне кажется, уже и лишнее). Таким образом
ей пришлось несколько дней сряду объезжать всех в городе, так как иные
стали обижаться, что другим оказано было предпочтение, и таким образом
завелись очереди, так что в каждом доме уже ждали заранее и все знали, что
в такой-то день Марфа Петровна будет там-то читать это письмо, и на каждое
чтение опять-таки собирались даже и те, которые письмо уже несколько раз
прослушали и у себя в домах, и у других знакомых, по очереди. Мое мнение,
что многое, очень многое, тут было лишнее; но Марфа Петровна уже такого
характера. По крайней мере она вполне восстановила честь Дунечки, и вся
гнусность этого дела легла неизгладимым позором на ее мужа, как на главного
виновника, так что мне его даже и жаль; слишком уже строго поступили с этим
сумасбродом. Дуню тотчас же стали приглашать давать уроки в некоторых
домах, но она отказалась. Вообще же все стали к ней вдруг относиться с
особенным уважением. Все это способствовало главным образом и тому
неожиданному случаю, через который теперь меняется, можно сказать, вся
судьба наша. Узнай, милый Родя, что к Дуне посватался жених и что она
успела уже дать свое согласие, о чем и спешу уведомить тебя поскорее. И
хотя дело это сделалось и без твоего совета, но ты, вероятно, не будешь ни
на меня, ни на сестру в претензии, так как сам увидишь, из дела же, что
ждать и откладывать до получения твоего ответа было бы нам невозможно. Да и
сам ты не мог бы заочно обсудить всего в точности. Случилось же так. Он уже
надворный советник, Петр Петрович Лужин, и дальний родственник Марфы
Петровны, которая многому в этом способствовала. Начал с того, что через
нее изъявил желание с нами познакомиться, был как следует принят, пил кофе,
а на другой же день прислал письмо, в котором весьма вежливо изъяснил свое
предложение и просил скорого и решительного ответа. Человек он деловой и
занятый, и спешит теперь в Петербург, так что дорожит каждою минутой.
Разумеется, мы сначала были очень поражены, так как все это произошло
слишком скоро и неожиданно. Соображали и раздумывали мы вместе весь тот
день. Человек он благонадежный и обеспеченный, служит в двух местах и уже
имеет свой капитал. Правда, ему уже сорок пять лет, но он довольно приятной
наружности и еще может нравиться женщинам, да и вообще человек он весьма
солидный и приличный, немного только угрюмый и как бы высокомерный. Но это,
может быть, только так кажется с первого взгляда. Да и предупреждаю тебя,
милый Родя, как увидишься с ним в Петербурге, что произойдет в очень скором
времени, то не суди слишком быстро и пылко, как это свойст
всегда водится. Марфа Петровна была совершенно поражена и "вновь убита",
как она сама нам признавалась, но зато вполне убедилась в невинности
Дунечкиной и на другой же день, в воскресенье, приехав прямо в собор, на
коленях и со слезами молила владычицу дать ей силу перенесть это новое
испытание и исполнить долг свой. Затем, прямо из собора, ни к кому не
заезжая, приехала к нам, рассказала нам все, горько плакала и, в полном
раскаянии, обнимала и умоляла Дуню простить ее. В то же утро, нисколько не
мешкая, прямо от нас, отправилась по всем домам в городе и везде, в самых
лестных для Дунечки выражениях, проливая слезы, восстановила ее невинность
и благородство ее чувств и поведения. Мало того, всем показывала и читала
вслух собственноручное письмо Дунечкино к господину Свидригайлову и даже
давала снимать с него копии (что, мне кажется, уже и лишнее). Таким образом
ей пришлось несколько дней сряду объезжать всех в городе, так как иные
стали обижаться, что другим оказано было предпочтение, и таким образом
завелись очереди, так что в каждом доме уже ждали заранее и все знали, что
в такой-то день Марфа Петровна будет там-то читать это письмо, и на каждое
чтение опять-таки собирались даже и те, которые письмо уже несколько раз
прослушали и у себя в домах, и у других знакомых, по очереди. Мое мнение,
что многое, очень многое, тут было лишнее; но Марфа Петровна уже такого
характера. По крайней мере она вполне восстановила честь Дунечки, и вся
гнусность этого дела легла неизгладимым позором на ее мужа, как на главного
виновника, так что мне его даже и жаль; слишком уже строго поступили с этим
сумасбродом. Дуню тотчас же стали приглашать давать уроки в некоторых
домах, но она отказалась. Вообще же все стали к ней вдруг относиться с
особенным уважением. Все это способствовало главным образом и тому
неожиданному случаю, через который теперь меняется, можно сказать, вся
судьба наша. Узнай, милый Родя, что к Дуне посватался жених и что она
успела уже дать свое согласие, о чем и спешу уведомить тебя поскорее. И
хотя дело это сделалось и без твоего совета, но ты, вероятно, не будешь ни
на меня, ни на сестру в претензии, так как сам увидишь, из дела же, что
ждать и откладывать до получения твоего ответа было бы нам невозможно. Да и
сам ты не мог бы заочно обсудить всего в точности. Случилось же так. Он уже
надворный советник, Петр Петрович Лужин, и дальний родственник Марфы
Петровны, которая многому в этом способствовала. Начал с того, что через
нее изъявил желание с нами познакомиться, был как следует принят, пил кофе,
а на другой же день прислал письмо, в котором весьма вежливо изъяснил свое
предложение и просил скорого и решительного ответа. Человек он деловой и
занятый, и спешит теперь в Петербург, так что дорожит каждою минутой.
Разумеется, мы сначала были очень поражены, так как все это произошло
слишком скоро и неожиданно. Соображали и раздумывали мы вместе весь тот
день. Человек он благонадежный и обеспеченный, служит в двух местах и уже
имеет свой капитал. Правда, ему уже сорок пять лет, но он довольно приятной
наружности и еще может нравиться женщинам, да и вообще человек он весьма
солидный и приличный, немного только угрюмый и как бы высокомерный. Но это,
может быть, только так кажется с первого взгляда. Да и предупреждаю тебя,
милый Родя, как увидишься с ним в Петербурге, что произойдет в очень скором
времени, то не суди слишком быстро и пылко, как это свойст