вижу, что ты благородный человек, то уж
так и быть, я тебя у-див-лю... и открою тебе все мои тай-ны. Как тебе
нравятся, мой милый, мои у-сы?
- Превосходные, дядюшка! удивительные! как могли вы их сохранить так
долго?
- Разуверься, мой друг, они нак-лад-ные! - проговорил князь, с тор-
жеством смотря на Павла Александровича.
- Неужели? Поверить трудно. Ну, а бакенбарды? Признайтесь, дядюшка,
вы, верно, черните их?
- Черню? Не только не черню, но и они совершенно искусственные!
- Искусственные? Нет, дядюшка, воля ваша, не верю. Вы надо мною смее-
тесь!
- Parole d'honneur, mon ami! - вскричал торжествующий князь, - и
предс-тавь себе, все, реши-тельно все, так же как и ты, обма-ны-ваются!
Даже Степанида Матвеевна не верит, хотя сама иногда их нак-ла-ды-вает.
Но я уверен, мой друг, что ты сохранишь мою тайну. Дай мне честное сло-
во...
- Честное слово, дядюшка, сохраню. Повторяю вам: неужели вы меня счи-
таете способным на такую низость?
- Ах, мой друг, как я упал без тебя сегодня! Феофил меня опять из ка-
реты вы-валил.
- Вывалил опять! когда же?
- А вот мы уже к мо-нас-тырю подъезжали...
- Знаю, дядюшка, давеча.
- Нет, нет, два часа тому назад, не бо-лее. Я в монастырь поехал, а
он меня взял да и вывалил; так на-пу-гал, - даже теперь сердце не на
месте.
- Но, дядюшка, ведь вы почивали! - с изумлением проговорил Мозгляков.
- Ну да, почивал... а потом и по-е-хал, впрочем, я... впрочем, я это,
может быть... ах, как это странно!
- Уверяю вас, дядюшка, что вы видели это во сне! Вы преспокойно себе
почивали, с самого послеобеда.
- Неужели? - И князь задумался. - Ну да, я и в самом деле, может
быть, это видел во сне. Впрочем, я все помню, что я видел во сне. Снача-
ла мне приснился какой-то престрашный бык с рогами; а потом приснился
какой-то про-ку-рор, тоже как будто с ро-гами...
- Это, верно, Николай Васильевич Антипов, дядюшка.
- Ну да, может быть, и он. А потом Наполеона Бона-парте видел. Зна-
ешь, мой друг, мне все говорят, что я на Наполеона Бона-парте похож... а
в профиль будто я разительно похож на одного старинного папу? Как ты на-
ходишь, мой милый, похож я на па-пу?
- Я думаю, что вы больше похожи на Наполеона, дядюшка.
- Ну да, это en-face Я, впрочем, и сам то же думаю, мой милый. И
приснился он мне, когда уже на острове сидел, и, знаешь, какой разговор-
чивый, разбитной, ве-сельчак такой, так что он чрез-вы-чайно меня поза-
бавил.
- Это вы про Наполеона, дядюшка? - проговорил Павел Александрович,
задумчиво смотря на дядю. Какая-то странная мысль начинала мелькать у
него в голове, - мысль, в которой он не мог еще себе самому дать отчета.
- Ну да, про На-по-леона. Мы с ним все про философию рассуждали. А
знаешь, мой друг, мне даже жаль, что с ним так строго поступили...
анг-ли-чане. Конечно, не держи его на цепи, он бы опять на людей стал
бросаться. Бешеный был человек! Но все-таки жалко. Я бы не так поступил.
Я бы его посадил на не-о-би-таемый остров...
- Почему же на необитаемый? - спросил Мозгляков рассеянно.
- Ну, хоть и на о-би-таемый, только не иначе, как благоразумными жи-
телями. Ну и разные разв-ле-чения для него устроить: театр, музыку, ба-
лет - и все на казенный счет. Гулять бы его выпускал, разумеется, под
присмотром, а то бы он сейчас у-лиз-нул. Пирожки какие-то
так и быть, я тебя у-див-лю... и открою тебе все мои тай-ны. Как тебе
нравятся, мой милый, мои у-сы?
- Превосходные, дядюшка! удивительные! как могли вы их сохранить так
долго?
- Разуверься, мой друг, они нак-лад-ные! - проговорил князь, с тор-
жеством смотря на Павла Александровича.
- Неужели? Поверить трудно. Ну, а бакенбарды? Признайтесь, дядюшка,
вы, верно, черните их?
- Черню? Не только не черню, но и они совершенно искусственные!
- Искусственные? Нет, дядюшка, воля ваша, не верю. Вы надо мною смее-
тесь!
- Parole d'honneur, mon ami! - вскричал торжествующий князь, - и
предс-тавь себе, все, реши-тельно все, так же как и ты, обма-ны-ваются!
Даже Степанида Матвеевна не верит, хотя сама иногда их нак-ла-ды-вает.
Но я уверен, мой друг, что ты сохранишь мою тайну. Дай мне честное сло-
во...
- Честное слово, дядюшка, сохраню. Повторяю вам: неужели вы меня счи-
таете способным на такую низость?
- Ах, мой друг, как я упал без тебя сегодня! Феофил меня опять из ка-
реты вы-валил.
- Вывалил опять! когда же?
- А вот мы уже к мо-нас-тырю подъезжали...
- Знаю, дядюшка, давеча.
- Нет, нет, два часа тому назад, не бо-лее. Я в монастырь поехал, а
он меня взял да и вывалил; так на-пу-гал, - даже теперь сердце не на
месте.
- Но, дядюшка, ведь вы почивали! - с изумлением проговорил Мозгляков.
- Ну да, почивал... а потом и по-е-хал, впрочем, я... впрочем, я это,
может быть... ах, как это странно!
- Уверяю вас, дядюшка, что вы видели это во сне! Вы преспокойно себе
почивали, с самого послеобеда.
- Неужели? - И князь задумался. - Ну да, я и в самом деле, может
быть, это видел во сне. Впрочем, я все помню, что я видел во сне. Снача-
ла мне приснился какой-то престрашный бык с рогами; а потом приснился
какой-то про-ку-рор, тоже как будто с ро-гами...
- Это, верно, Николай Васильевич Антипов, дядюшка.
- Ну да, может быть, и он. А потом Наполеона Бона-парте видел. Зна-
ешь, мой друг, мне все говорят, что я на Наполеона Бона-парте похож... а
в профиль будто я разительно похож на одного старинного папу? Как ты на-
ходишь, мой милый, похож я на па-пу?
- Я думаю, что вы больше похожи на Наполеона, дядюшка.
- Ну да, это en-face Я, впрочем, и сам то же думаю, мой милый. И
приснился он мне, когда уже на острове сидел, и, знаешь, какой разговор-
чивый, разбитной, ве-сельчак такой, так что он чрез-вы-чайно меня поза-
бавил.
- Это вы про Наполеона, дядюшка? - проговорил Павел Александрович,
задумчиво смотря на дядю. Какая-то странная мысль начинала мелькать у
него в голове, - мысль, в которой он не мог еще себе самому дать отчета.
- Ну да, про На-по-леона. Мы с ним все про философию рассуждали. А
знаешь, мой друг, мне даже жаль, что с ним так строго поступили...
анг-ли-чане. Конечно, не держи его на цепи, он бы опять на людей стал
бросаться. Бешеный был человек! Но все-таки жалко. Я бы не так поступил.
Я бы его посадил на не-о-би-таемый остров...
- Почему же на необитаемый? - спросил Мозгляков рассеянно.
- Ну, хоть и на о-би-таемый, только не иначе, как благоразумными жи-
телями. Ну и разные разв-ле-чения для него устроить: театр, музыку, ба-
лет - и все на казенный счет. Гулять бы его выпускал, разумеется, под
присмотром, а то бы он сейчас у-лиз-нул. Пирожки какие-то