ебя со снисходительным дружелюбием взрослого, которого вовлекают в
бессмысленную игру дети. Меня это раздражало. "Ничего, - подумала я, - посмотрим, что ты
скажешь через час..."
Взяв пакет с шампанским и бокалами, я вылезла из машины. Александр что-то тихо сказал
шоферу и вылез следом. Я неспешно пошла к лесу.
В лесу уже было лето. Стояли те удивительные майские дни, когда зелень и цветы
кажутся бессмертными, победившими навсегда. Но я знала - пройдет всего две-три недели, и в
московском воздухе разольется предчувствие осени.
Вместо того чтобы любоваться природой, я глядела под ноги - мои каблуки-шпильки
уходили в землю, и надо было следить, куда ставишь ногу. Мы дошли до скамейки, стоявшей
между двух берез. Это был следующий ориентир. Отсюда до дома лесника оставалось всего
несколько шагов.
- Присядем, - сказала я.
Мы сели на скамейку. Я протянула ему бутылку, и он ловко открыл ее.
- Хорошо тут, - сказал он, разливая шампанское по бокалам. - Тихо. Еще весна, а все
уже зеленое. Цветы... А на севере всюду снег. И лед.
- Чего это ты про север вспомнил?
- Так просто. За что пьем?
- За счастливую охоту.
Мы чокнулись. Допив шампанское, я разбила бокал о край скамейки и острой стеклянной
кромкой перерезала лямку платья над правым плечом. Он следил за моими действиями с
хмурым неодобрением.
- Будешь изображать амазонку? Я промолчала.
- Слушай, а почему ты вся в черном? И очки черные? Закос под "Матрицу"?
Я опять промолчала.
- Нет, ты не подумай. Черное тебе действительно идет, только...
- Дальше я пойду одна, - оборвала я.
- А мне что делать?
- Когда я побегу, можешь бежать следом. Только где-нибудь сбоку. И умоляю тебя, не
вмешивайся. Даже если тебе что-то не понравится. Просто держись в стороне и смотри.
- Ладно.
- И соблюдай дистанцию. А то напугаешь людей.
- Каких людей?
- Увидишь.
- Мне все это не нравится, - сказал он. - Тревожно за тебя. Может, лучше не надо?
Я решительно встала.
- Все. Начинаем.
Я уже говорила, что целью охоты на кур является супрафизическая трансформация, и
здесь очень важна правильная последовательность подготовительных действий. Чтобы
трансформация началась, мы ставим себя в крайне неловкое положение - такое, когда от
собственной нелепости перехватывает дыхание и хочется провалиться сквозь землю от позора.
Именно для этого нужны вечернее платье и туфли на каблуках. Мы доводим ситуацию до
такого абсурда, что нам не остается иного выхода, кроме как превратиться в зверя. А курочка
требуется как биологический катализатор реакции - без нее трансформация невозможна.
Крайне важно, чтобы она оставалась в живых до самого конца - если она гибнет, к нам быстро
возвращается человеческий облик. Поэтому выбирать следует самую здоровую и сильную
птицу.
Подойдя к курятнику, я посмотрела на дом лесника. В его окне отражалось солнце, и я не
видела, есть ли кто-нибудь за стеклом. Но люди в доме точно были. Из открытой двери
доносилась музыка - строгие мужские голоса (кажется, монашеские) пели: "Добрая ночь...
божий покой... божий покров над уснувшей землей..."
Следовало спешить.
Курятник представлял собой дощатую будку с наклонной крышей из обтянутой
полиэтиленом фанеры. Я откинула задвижку, распахнула царапнувшую о землю дверь и сразу
увидела в зловонной полутьме свою добычу. Это была коричневая курочка с белым боком
бессмысленную игру дети. Меня это раздражало. "Ничего, - подумала я, - посмотрим, что ты
скажешь через час..."
Взяв пакет с шампанским и бокалами, я вылезла из машины. Александр что-то тихо сказал
шоферу и вылез следом. Я неспешно пошла к лесу.
В лесу уже было лето. Стояли те удивительные майские дни, когда зелень и цветы
кажутся бессмертными, победившими навсегда. Но я знала - пройдет всего две-три недели, и в
московском воздухе разольется предчувствие осени.
Вместо того чтобы любоваться природой, я глядела под ноги - мои каблуки-шпильки
уходили в землю, и надо было следить, куда ставишь ногу. Мы дошли до скамейки, стоявшей
между двух берез. Это был следующий ориентир. Отсюда до дома лесника оставалось всего
несколько шагов.
- Присядем, - сказала я.
Мы сели на скамейку. Я протянула ему бутылку, и он ловко открыл ее.
- Хорошо тут, - сказал он, разливая шампанское по бокалам. - Тихо. Еще весна, а все
уже зеленое. Цветы... А на севере всюду снег. И лед.
- Чего это ты про север вспомнил?
- Так просто. За что пьем?
- За счастливую охоту.
Мы чокнулись. Допив шампанское, я разбила бокал о край скамейки и острой стеклянной
кромкой перерезала лямку платья над правым плечом. Он следил за моими действиями с
хмурым неодобрением.
- Будешь изображать амазонку? Я промолчала.
- Слушай, а почему ты вся в черном? И очки черные? Закос под "Матрицу"?
Я опять промолчала.
- Нет, ты не подумай. Черное тебе действительно идет, только...
- Дальше я пойду одна, - оборвала я.
- А мне что делать?
- Когда я побегу, можешь бежать следом. Только где-нибудь сбоку. И умоляю тебя, не
вмешивайся. Даже если тебе что-то не понравится. Просто держись в стороне и смотри.
- Ладно.
- И соблюдай дистанцию. А то напугаешь людей.
- Каких людей?
- Увидишь.
- Мне все это не нравится, - сказал он. - Тревожно за тебя. Может, лучше не надо?
Я решительно встала.
- Все. Начинаем.
Я уже говорила, что целью охоты на кур является супрафизическая трансформация, и
здесь очень важна правильная последовательность подготовительных действий. Чтобы
трансформация началась, мы ставим себя в крайне неловкое положение - такое, когда от
собственной нелепости перехватывает дыхание и хочется провалиться сквозь землю от позора.
Именно для этого нужны вечернее платье и туфли на каблуках. Мы доводим ситуацию до
такого абсурда, что нам не остается иного выхода, кроме как превратиться в зверя. А курочка
требуется как биологический катализатор реакции - без нее трансформация невозможна.
Крайне важно, чтобы она оставалась в живых до самого конца - если она гибнет, к нам быстро
возвращается человеческий облик. Поэтому выбирать следует самую здоровую и сильную
птицу.
Подойдя к курятнику, я посмотрела на дом лесника. В его окне отражалось солнце, и я не
видела, есть ли кто-нибудь за стеклом. Но люди в доме точно были. Из открытой двери
доносилась музыка - строгие мужские голоса (кажется, монашеские) пели: "Добрая ночь...
божий покой... божий покров над уснувшей землей..."
Следовало спешить.
Курятник представлял собой дощатую будку с наклонной крышей из обтянутой
полиэтиленом фанеры. Я откинула задвижку, распахнула царапнувшую о землю дверь и сразу
увидела в зловонной полутьме свою добычу. Это была коричневая курочка с белым боком