Но люди все равно занимаются сексом - правда, в последние годы в основном через
резиновый мешочек, чтобы ничего не нарушало их одиночества. Этот и без того сомнительный
спорт стал похож на скоростной спуск: риск для жизни примерно такой же, только следить надо
не за поворотами трассы, а за тем, чтобы не соскочил лыжный костюм. Человек, который
предается этому занятию, смешон мне в качестве моралиста, и не ему судить, где извращение, а
где нет.
Влечение оборотней друг к другу не так зависит от переменчивой внешней
привлекательности. Но и она, конечно, играет роль. Я догадывалась, что случившееся с
Александром скажется на наших интимных отношениях. Но я не думала, что травма будет
такой глубокой. Александр был по-прежнему нежен со мной, но только до определенной
границы: там, где эта нежность раньше перетекала в близость, теперь словно протянули
колючую проволоку. Видимо, он думал, что в своем новом облике уже не представляет для
меня интереса. Отчасти он был прав - я не могла сказать, что эта черная собачка вызывает во
мне те же чувства, что и могучий северный волк, от одного вида которого у меня
перехватывало дыхание. Собачка была очень милой, да. Но не более. Она могла рассчитывать
на мою симпатию. Но не на страсть.
Только это не играло никакой роли. Мы отказались от вульгарного секса по-человечьи
еще тогда, когда поняли, как далеко в сказку нас могут унести переплетенные хвосты. Поэтому
его метаморфоза была не более серьезным препятствием для нашей страсти, чем, допустим,
черное нижнее белье, которое он стал бы надевать вместо серого. Но он, кажется, не понимал
этого, думая, что я отождествляю его с физическим вместилищем. Или, может быть, шок от
случившегося и иррациональное чувство вины были в нем так сильны, что он просто запретил
себе думать о наслаждении - ведь мужчины, с хвостом и без, психологически куда уязвимее
нас, несмотря на всю свою внешнюю брутальность.
Я не проявляла инициативы. Но не потому, что он стал мне неприятен. Принято, чтобы
первый шаг делал мужчина, и я инстинктивно следовала этому правилу. Возможно, думала я, у
него мрачное настроение, и ему нужно время прийти в себя. Но по одному заданному мне
вопросу я догадалась наконец о его проблемах.
- Ты тут рассказывала про философа Беркли, - сказал он как-то. - Который считал, что
все существует исключительно в качестве восприятия.
- Было такое, - согласилась я.
Я действительно пыталась объяснить ему это и, кажется, добилась некоторого успеха.
- Выходит секс и мастурбация - одно и то же? Я оторопела.
- Почему?
- Раз все существует только в качестве восприятия, значит, заниматься любовью с
настоящей девушкой - это то же самое, что воображать себе эту девушку.
- Не совсем. Беркли говорил, что объекты существуют в восприятии Бога. Мысль о
красивой девушке - это просто твоя мысль. А красивая девушка - это мысль Бога.
- И то и другое - мысли. Почему заниматься любовью с мыслью Бога - хорошо, а со
своей собственной мыслью - плохо?
- А это уже категорический императив Канта.
- Я смотрю, у тебя все схвачено, - пробормотал он недовольно и пошел в лес.
После этого разговора я поняла, что надо срочно прийти ему на помощь. Следовало
сделать это, не задев его самолюбия.
Когда он вернулся с прогулки по лесу и лег на циновку в углу моей комнатки, я сказала:
- Слушай, я тут диски перебирала, которые с собой успела взять. Оказы
резиновый мешочек, чтобы ничего не нарушало их одиночества. Этот и без того сомнительный
спорт стал похож на скоростной спуск: риск для жизни примерно такой же, только следить надо
не за поворотами трассы, а за тем, чтобы не соскочил лыжный костюм. Человек, который
предается этому занятию, смешон мне в качестве моралиста, и не ему судить, где извращение, а
где нет.
Влечение оборотней друг к другу не так зависит от переменчивой внешней
привлекательности. Но и она, конечно, играет роль. Я догадывалась, что случившееся с
Александром скажется на наших интимных отношениях. Но я не думала, что травма будет
такой глубокой. Александр был по-прежнему нежен со мной, но только до определенной
границы: там, где эта нежность раньше перетекала в близость, теперь словно протянули
колючую проволоку. Видимо, он думал, что в своем новом облике уже не представляет для
меня интереса. Отчасти он был прав - я не могла сказать, что эта черная собачка вызывает во
мне те же чувства, что и могучий северный волк, от одного вида которого у меня
перехватывало дыхание. Собачка была очень милой, да. Но не более. Она могла рассчитывать
на мою симпатию. Но не на страсть.
Только это не играло никакой роли. Мы отказались от вульгарного секса по-человечьи
еще тогда, когда поняли, как далеко в сказку нас могут унести переплетенные хвосты. Поэтому
его метаморфоза была не более серьезным препятствием для нашей страсти, чем, допустим,
черное нижнее белье, которое он стал бы надевать вместо серого. Но он, кажется, не понимал
этого, думая, что я отождествляю его с физическим вместилищем. Или, может быть, шок от
случившегося и иррациональное чувство вины были в нем так сильны, что он просто запретил
себе думать о наслаждении - ведь мужчины, с хвостом и без, психологически куда уязвимее
нас, несмотря на всю свою внешнюю брутальность.
Я не проявляла инициативы. Но не потому, что он стал мне неприятен. Принято, чтобы
первый шаг делал мужчина, и я инстинктивно следовала этому правилу. Возможно, думала я, у
него мрачное настроение, и ему нужно время прийти в себя. Но по одному заданному мне
вопросу я догадалась наконец о его проблемах.
- Ты тут рассказывала про философа Беркли, - сказал он как-то. - Который считал, что
все существует исключительно в качестве восприятия.
- Было такое, - согласилась я.
Я действительно пыталась объяснить ему это и, кажется, добилась некоторого успеха.
- Выходит секс и мастурбация - одно и то же? Я оторопела.
- Почему?
- Раз все существует только в качестве восприятия, значит, заниматься любовью с
настоящей девушкой - это то же самое, что воображать себе эту девушку.
- Не совсем. Беркли говорил, что объекты существуют в восприятии Бога. Мысль о
красивой девушке - это просто твоя мысль. А красивая девушка - это мысль Бога.
- И то и другое - мысли. Почему заниматься любовью с мыслью Бога - хорошо, а со
своей собственной мыслью - плохо?
- А это уже категорический императив Канта.
- Я смотрю, у тебя все схвачено, - пробормотал он недовольно и пошел в лес.
После этого разговора я поняла, что надо срочно прийти ему на помощь. Следовало
сделать это, не задев его самолюбия.
Когда он вернулся с прогулки по лесу и лег на циновку в углу моей комнатки, я сказала:
- Слушай, я тут диски перебирала, которые с собой успела взять. Оказы