цу".
(Опять какое-то шуршание. Кажется, я перехожу к залежам компакт-дисков.)
АХ: А "Властелин Колец"?
АС: Ты опять чего-нибудь жуткое выдумаешь.
АХ: Ну уж под хоббита не лягу, это точно. Чего ты так всего боишься? Думаешь, на
работе узнают? Моральный облик?
АС: Почему боюсь? Просто не хочу.
АХ: Слушай, тут есть на английском фильмы. Интересная подборка.
АС: Чего там?
АХ: "Midnight Dancers"... "Sex Life in LA"...
AC: He надо.
AX: "Versace Murder"?
AC: Нет.
AX: Почему?
AC: Потому.
AX: А знаешь, как геи в Майами говорят вместо "vice versa"? "Vice Versace" . Сколько
здесь темных змеящихся смыслов...
АС: Сначала один другого пидарасит, а потом меняются. Вот и все змеящиеся смыслы.
АХ: Так я ставлю?
АС: Я тебе сказал уже. Езжай к памятнику Героям Плевны или там в "Дары моря", найди
себе пе-дика и резвись.
АХ: Слушай, ну нельзя же быть таким обскурантом. Я сама читала, даже в дикой природе
есть гомосексуальные животные. Овцы. Обезьяны.
АС: Насчет обезьян, по-моему, аргумент вообще не в пользу голубых.
АХ: Да, хорошо тебя подковали. Не перекуешь. Что это у тебя за кассета в руках?
АС: "Ромео и Джульетта".
(Слышно, как я презрительно фыркаю.)
АХ: Выкинь ее в мусор.
АС: А давай еще разик посмотрим?
АХ: Ну сколько можно.
АС: Самый последний. Давай, а? Ты прямо вылитая Джульетта в этой маечке.
АХ: Что с тобой поделаешь, Ромео. Давай. Только с одним условием.
АС: С каким?
АХ: Потом будет "Малхоланд Драйв".
АС: Р-р-р!
АХ: Милый, ты что? Ты уже?
АС: Р-р-р!
АХ: Сейчас, сейчас. Ставлю. Я этот фильм наизусть скоро выучу. Две равно уважаемых
свиньи в Вероне, где встречают нас событья, ведут междоусобные бои и не хотят унять
кровопролитья...
АС:У-у-у!
АХ: Это не о тебе, волчина. Расслабься. Это Шекспир. Кстати, насчет свиньи. Я не помню,
говорила я тебе или нет. Свинья не может смотреть в небо, у нее шея так устроена.
Представляешь, какая метафора? Просто не может, и все. Она даже не знает, наверное, что оно
есть...
*
Любовь и трагедия идут рука об руку. Про это писали Гомер и Еврипид, Стендаль и Оскар
Уайльд. А теперь вот моя очередь.
Пока я не узнала на собственном опыте, что такое любовь, я считала ее неким
специфическим наслаждением, которое бесхвостые обезьяны способны получать от общения
друг с другом дополнительно к сексу. Это представление сложилось у меня от множества
описаний, которые я встречала в стихах и книгах. Откуда мне было знать, что писатели вовсе не
изображают любовь такой, какова она на деле, а конструируют словесные симулякры, которые
будут выигрышней всего смотреться на бумаге? Я считала себя профессионалом в любви,
поскольку много столетий внушала ее другим. Но одно дело пилотировать летящий на
Хиросиму "Б-29", а совсем другое - глядеть на него с центральной площади этого города.
Любовь оказалась совсем не тем, что про нее пишут. Она была ближе к смешному, чем к
серьезному - но это не значило, что от нее можно было отмахнуться. Она не походила на
опьянение (самое ходкое сравнение в литературе) - но еще меньше напоминала трезвость. Мое
восприятие мира не изменилось: Александр вовсе не казался мне волшебным принцем на
черном "Майбахе". Я видела все его жуткие стороны, но они, как ни странно, лишь прибавляли
ему очарования в моих глазах. Мой расс
(Опять какое-то шуршание. Кажется, я перехожу к залежам компакт-дисков.)
АХ: А "Властелин Колец"?
АС: Ты опять чего-нибудь жуткое выдумаешь.
АХ: Ну уж под хоббита не лягу, это точно. Чего ты так всего боишься? Думаешь, на
работе узнают? Моральный облик?
АС: Почему боюсь? Просто не хочу.
АХ: Слушай, тут есть на английском фильмы. Интересная подборка.
АС: Чего там?
АХ: "Midnight Dancers"... "Sex Life in LA"...
AC: He надо.
AX: "Versace Murder"?
AC: Нет.
AX: Почему?
AC: Потому.
AX: А знаешь, как геи в Майами говорят вместо "vice versa"? "Vice Versace" . Сколько
здесь темных змеящихся смыслов...
АС: Сначала один другого пидарасит, а потом меняются. Вот и все змеящиеся смыслы.
АХ: Так я ставлю?
АС: Я тебе сказал уже. Езжай к памятнику Героям Плевны или там в "Дары моря", найди
себе пе-дика и резвись.
АХ: Слушай, ну нельзя же быть таким обскурантом. Я сама читала, даже в дикой природе
есть гомосексуальные животные. Овцы. Обезьяны.
АС: Насчет обезьян, по-моему, аргумент вообще не в пользу голубых.
АХ: Да, хорошо тебя подковали. Не перекуешь. Что это у тебя за кассета в руках?
АС: "Ромео и Джульетта".
(Слышно, как я презрительно фыркаю.)
АХ: Выкинь ее в мусор.
АС: А давай еще разик посмотрим?
АХ: Ну сколько можно.
АС: Самый последний. Давай, а? Ты прямо вылитая Джульетта в этой маечке.
АХ: Что с тобой поделаешь, Ромео. Давай. Только с одним условием.
АС: С каким?
АХ: Потом будет "Малхоланд Драйв".
АС: Р-р-р!
АХ: Милый, ты что? Ты уже?
АС: Р-р-р!
АХ: Сейчас, сейчас. Ставлю. Я этот фильм наизусть скоро выучу. Две равно уважаемых
свиньи в Вероне, где встречают нас событья, ведут междоусобные бои и не хотят унять
кровопролитья...
АС:У-у-у!
АХ: Это не о тебе, волчина. Расслабься. Это Шекспир. Кстати, насчет свиньи. Я не помню,
говорила я тебе или нет. Свинья не может смотреть в небо, у нее шея так устроена.
Представляешь, какая метафора? Просто не может, и все. Она даже не знает, наверное, что оно
есть...
*
Любовь и трагедия идут рука об руку. Про это писали Гомер и Еврипид, Стендаль и Оскар
Уайльд. А теперь вот моя очередь.
Пока я не узнала на собственном опыте, что такое любовь, я считала ее неким
специфическим наслаждением, которое бесхвостые обезьяны способны получать от общения
друг с другом дополнительно к сексу. Это представление сложилось у меня от множества
описаний, которые я встречала в стихах и книгах. Откуда мне было знать, что писатели вовсе не
изображают любовь такой, какова она на деле, а конструируют словесные симулякры, которые
будут выигрышней всего смотреться на бумаге? Я считала себя профессионалом в любви,
поскольку много столетий внушала ее другим. Но одно дело пилотировать летящий на
Хиросиму "Б-29", а совсем другое - глядеть на него с центральной площади этого города.
Любовь оказалась совсем не тем, что про нее пишут. Она была ближе к смешному, чем к
серьезному - но это не значило, что от нее можно было отмахнуться. Она не походила на
опьянение (самое ходкое сравнение в литературе) - но еще меньше напоминала трезвость. Мое
восприятие мира не изменилось: Александр вовсе не казался мне волшебным принцем на
черном "Майбахе". Я видела все его жуткие стороны, но они, как ни странно, лишь прибавляли
ему очарования в моих глазах. Мой расс