ая разрушала даже самые
стойкие органические соединения и обеспечивала исследуемому материалу
высочайшую "чистоту".
Всеобщее возбуждение охватило химиков Парижа, когда в 1838 г.
обнаружилось, что аппарат Марша в ходе экспериментов с опытными растворами,
не содержавшими мышьяка, тем не менее показывал его наличие. Распай и Орфила
нашли этому объяснение. Они установили, что в цинке и серной кислоте, с
которыми они работали, содержалась некоторая примесь мышьяка. Таким путем
предупредила о себе огромная распространенность мышьяка повсюду в природе -
феномен, которым токсикологи будут продолжать заниматься и через сто лет и
который задаст им еще не одну загадку. Стало очевидным, что во избежание
роковой ошибки, прежде чем проводить исследование на яд, необходимо
проверить на содержание мышьяка применяемые для этого химические реактивы.
Бывали и другие драматические ситуации, когда в ходе экспериментов с помощью
аппарата Марша мышьяк все чаще обнаруживали там, где меньше всего ожидали.
Химик Куэрб исследовал кости покойников, которые, без всякого сомнения, не
подвергались отравлению мышьяком, и обнаружил... мышьяк. Он сделал тревожное
заявление, что мышьяк (пусть даже в незначительных количествах) так
распространен в природе, что в качестве естественного компонента содержится
даже в человеческом организме. Орфила вынужден был сразу же подтвердить это
заявление, однако говорил, что речь идет о следах мышьяка, обнаруженных лишь
в костях, но это не относится к обнаружению яда в других органах. Вместе с
тем возник вопрос, является ли мышьяк естественным компонентом костей
человека или же он появляется в них вследствие посмертных химических
процессов?
Не менее напряженная ситуация возникла и при исследовании земли на
содержание мышьяка. Аппарат Марша показывал, что во многих местах земля
содержит мышьяк, и прежде всего на некоторых кладбищах Парижа. Но если
кладбищенская земля содержит в себе этот яд, то не может ли он из нее
проникнуть в захороненные там трупы и при эксгумации по подозрению в
отравлении приводить к опасным ошибочным выводам? Не давал ли он, наконец,
убийцам и их адвокатам предлог, с помощью которого они могли бы легко
оспаривать наличие яда в теле их жертв?
Со всей своей энергией и честолюбием Орфила взялся за работу, чтобы
внести ясность в эти вопросы. Из больницы Сен-Луи, из парижских моргов
доставляли ему его ученики кости умерших, и Орфила находил новые
подтверждения тому, о чем говорил Куэрб. Существовало что-то вроде
"естественного" мышьяка. Но это не удовлетворяло Орфила. А может быть, это
тот мышьяк, которым пациентов, впоследствии умерших в больнице Сен-Луи,
лечили от рака или венерических заболеваний? Или покойники при жизни ели
хлеб, изготовленный из зерна, которое опрыскивали мышьяком? А может быть,
речь идет вовсе не о естественных компонентах человеческого организма, а
просто о том, что в природе так много мышьяка, что люди невольно впитывают в
себя частицы этого яда и со временем он скапливается у них в костях, не
приводя ни к мучениям, ни к смерти от отравления?
Орфила раздобыл кости умерших из департамента Сомма, где посевы пшеницы
обычно обрабатывались мышьяком, и начал новые, обширные эксперименты. С еще
большим пылом он занялся и проблемой кладбищенской земли. Он об
стойкие органические соединения и обеспечивала исследуемому материалу
высочайшую "чистоту".
Всеобщее возбуждение охватило химиков Парижа, когда в 1838 г.
обнаружилось, что аппарат Марша в ходе экспериментов с опытными растворами,
не содержавшими мышьяка, тем не менее показывал его наличие. Распай и Орфила
нашли этому объяснение. Они установили, что в цинке и серной кислоте, с
которыми они работали, содержалась некоторая примесь мышьяка. Таким путем
предупредила о себе огромная распространенность мышьяка повсюду в природе -
феномен, которым токсикологи будут продолжать заниматься и через сто лет и
который задаст им еще не одну загадку. Стало очевидным, что во избежание
роковой ошибки, прежде чем проводить исследование на яд, необходимо
проверить на содержание мышьяка применяемые для этого химические реактивы.
Бывали и другие драматические ситуации, когда в ходе экспериментов с помощью
аппарата Марша мышьяк все чаще обнаруживали там, где меньше всего ожидали.
Химик Куэрб исследовал кости покойников, которые, без всякого сомнения, не
подвергались отравлению мышьяком, и обнаружил... мышьяк. Он сделал тревожное
заявление, что мышьяк (пусть даже в незначительных количествах) так
распространен в природе, что в качестве естественного компонента содержится
даже в человеческом организме. Орфила вынужден был сразу же подтвердить это
заявление, однако говорил, что речь идет о следах мышьяка, обнаруженных лишь
в костях, но это не относится к обнаружению яда в других органах. Вместе с
тем возник вопрос, является ли мышьяк естественным компонентом костей
человека или же он появляется в них вследствие посмертных химических
процессов?
Не менее напряженная ситуация возникла и при исследовании земли на
содержание мышьяка. Аппарат Марша показывал, что во многих местах земля
содержит мышьяк, и прежде всего на некоторых кладбищах Парижа. Но если
кладбищенская земля содержит в себе этот яд, то не может ли он из нее
проникнуть в захороненные там трупы и при эксгумации по подозрению в
отравлении приводить к опасным ошибочным выводам? Не давал ли он, наконец,
убийцам и их адвокатам предлог, с помощью которого они могли бы легко
оспаривать наличие яда в теле их жертв?
Со всей своей энергией и честолюбием Орфила взялся за работу, чтобы
внести ясность в эти вопросы. Из больницы Сен-Луи, из парижских моргов
доставляли ему его ученики кости умерших, и Орфила находил новые
подтверждения тому, о чем говорил Куэрб. Существовало что-то вроде
"естественного" мышьяка. Но это не удовлетворяло Орфила. А может быть, это
тот мышьяк, которым пациентов, впоследствии умерших в больнице Сен-Луи,
лечили от рака или венерических заболеваний? Или покойники при жизни ели
хлеб, изготовленный из зерна, которое опрыскивали мышьяком? А может быть,
речь идет вовсе не о естественных компонентах человеческого организма, а
просто о том, что в природе так много мышьяка, что люди невольно впитывают в
себя частицы этого яда и со временем он скапливается у них в костях, не
приводя ни к мучениям, ни к смерти от отравления?
Орфила раздобыл кости умерших из департамента Сомма, где посевы пшеницы
обычно обрабатывались мышьяком, и начал новые, обширные эксперименты. С еще
большим пылом он занялся и проблемой кладбищенской земли. Он об