описаниях врачей той поры, была преувеличена: он самостоятельно поднялся по крутой лестнице на третий этаж и лег в
постель. Через день, 1 сентября, те же врачи признали его состояние удовлетворительным, а еще через день вождь поднялся с постели.
Непонятно и другое: почему не дали завершиться следствию? Каплан была
расстреляна 3 сентября 1918 г. по личному указанию главы государства Я.М.
Свердлова. В.Э. Кингисепп — член ВЦИК, ведший дело Каплан по поручению
Свердлова, жаловался, что ему мешают. Необходимые документы, отмечал он,
поступали с большим опозданием. Так, на повторном показании помощника
комиссара С.Н. Батулина от 5 сентября 1918г. Кингисепп написал синим карандашом: «Документ достопримечателен по своему 19-дневному странствованию» — и поставил дату — 24 сентября.
Каплан допрашивали председатель Московского ревтрибунала А.М. Дьяконов, нарком юстиции Д.И. Курский, чекист Я.Х. Петере. Сотрудник ВЧК И.А.
Фридман позднее вспоминал, что на одном из допросов присутствовал Свердлов. По делу были привлечены (арестованы и доставлены в ВЧК для допроса)
14 человек. Все были оправданы и освобождены. В следственном деле 17 свидетельских показаний, но ни одно категорически не утверждает, кто все-таки
стрелял. Хотя все свидетели заявляли, что стреляла женщина. Они писали свои
показания после признания Каплан (знали об этом, видели, как ее увозили),
лица стрелявшей или стрелявшего никто не видел.
Батулин, задержавший Каплан 30 августа в заводском дворе, где прозвучали выстрелы в Ленина, в первый раз давая показания, заявил, что, когда от
выстрелов люди стали разбегаться, он заметил женщину, которая вела себя странно. На его вопрос, зачем она здесь и кто она, Каплан ответила: «Это сделала не
я». Второй раздавая показания 5 сентября, уже после того, как газеты оповестили о расстреле Каплан, Батулин признал, что не слышал выстрелов, полагал,
что это обычные моторные хлопки, что человека, стрелявшего в Ленина, он не
450 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
видел. Но он побежал, как все, и увидел у дерева женщину с портфелем и
зонтиком в руках. «Я спросил эту женщину, зачем она сюда попала. На эти слова
она ответила: «А зачем вам это нужно?» Тогда, обыскав ее карманы и взяв ее
портфель и зонтик, предложил ей идти за мной. По дороге я ее спросил, чуя в
ней лицо, покушавшееся на тов. Ленина: «Зачем вы стреляли в тов. Ленина?» —
на что она ответила: «Зачем вам это нужно знать?» — что меня окончательно
убедило в покушении этой женщины на тов. Ленина».
По словам Батулина, во время выстрелов он находился в 15—20 шагах от
Ленина, а Каплан позади него, хотя следственный эксперимент тогда установил, что стреляли чуть ли не в упор. Если хорошо слышавший Батулин не понял,
что было: выстрелы или моторные хлопки, то полуглухая Каплан вообще, видимо, ничего не услышала, а когда поняла, то сказала, что это сделала не она.
Подобные «свидетельства», дополненные путаными признаниями Каплан (часть
протоколов ее допросов ею не подписана, графологической экспертизы не было
проведено, и непонятно, кто писал протоколы «признаний»), вызывают сомнения в том, что стреляла она.
Каплан была известна как больная, истеричная женщина с тяжелой судьбой, верная традициям политкаторжан брать вину на себя. Ее кандидатура удовлетворяла организаторов покушения: никого не выдаст, никого не знает, но
«примет удар на себя». Все знал лишь тот, кто организовал покушение, кто не
дал завершить следствие, а позже из следственного дела выдрал несколько
постель. Через день, 1 сентября, те же врачи признали его состояние удовлетворительным, а еще через день вождь поднялся с постели.
Непонятно и другое: почему не дали завершиться следствию? Каплан была
расстреляна 3 сентября 1918 г. по личному указанию главы государства Я.М.
Свердлова. В.Э. Кингисепп — член ВЦИК, ведший дело Каплан по поручению
Свердлова, жаловался, что ему мешают. Необходимые документы, отмечал он,
поступали с большим опозданием. Так, на повторном показании помощника
комиссара С.Н. Батулина от 5 сентября 1918г. Кингисепп написал синим карандашом: «Документ достопримечателен по своему 19-дневному странствованию» — и поставил дату — 24 сентября.
Каплан допрашивали председатель Московского ревтрибунала А.М. Дьяконов, нарком юстиции Д.И. Курский, чекист Я.Х. Петере. Сотрудник ВЧК И.А.
Фридман позднее вспоминал, что на одном из допросов присутствовал Свердлов. По делу были привлечены (арестованы и доставлены в ВЧК для допроса)
14 человек. Все были оправданы и освобождены. В следственном деле 17 свидетельских показаний, но ни одно категорически не утверждает, кто все-таки
стрелял. Хотя все свидетели заявляли, что стреляла женщина. Они писали свои
показания после признания Каплан (знали об этом, видели, как ее увозили),
лица стрелявшей или стрелявшего никто не видел.
Батулин, задержавший Каплан 30 августа в заводском дворе, где прозвучали выстрелы в Ленина, в первый раз давая показания, заявил, что, когда от
выстрелов люди стали разбегаться, он заметил женщину, которая вела себя странно. На его вопрос, зачем она здесь и кто она, Каплан ответила: «Это сделала не
я». Второй раздавая показания 5 сентября, уже после того, как газеты оповестили о расстреле Каплан, Батулин признал, что не слышал выстрелов, полагал,
что это обычные моторные хлопки, что человека, стрелявшего в Ленина, он не
450 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
видел. Но он побежал, как все, и увидел у дерева женщину с портфелем и
зонтиком в руках. «Я спросил эту женщину, зачем она сюда попала. На эти слова
она ответила: «А зачем вам это нужно?» Тогда, обыскав ее карманы и взяв ее
портфель и зонтик, предложил ей идти за мной. По дороге я ее спросил, чуя в
ней лицо, покушавшееся на тов. Ленина: «Зачем вы стреляли в тов. Ленина?» —
на что она ответила: «Зачем вам это нужно знать?» — что меня окончательно
убедило в покушении этой женщины на тов. Ленина».
По словам Батулина, во время выстрелов он находился в 15—20 шагах от
Ленина, а Каплан позади него, хотя следственный эксперимент тогда установил, что стреляли чуть ли не в упор. Если хорошо слышавший Батулин не понял,
что было: выстрелы или моторные хлопки, то полуглухая Каплан вообще, видимо, ничего не услышала, а когда поняла, то сказала, что это сделала не она.
Подобные «свидетельства», дополненные путаными признаниями Каплан (часть
протоколов ее допросов ею не подписана, графологической экспертизы не было
проведено, и непонятно, кто писал протоколы «признаний»), вызывают сомнения в том, что стреляла она.
Каплан была известна как больная, истеричная женщина с тяжелой судьбой, верная традициям политкаторжан брать вину на себя. Ее кандидатура удовлетворяла организаторов покушения: никого не выдаст, никого не знает, но
«примет удар на себя». Все знал лишь тот, кто организовал покушение, кто не
дал завершить следствие, а позже из следственного дела выдрал несколько