ня (может быть, кварца или горного хрусталя), которая ходит
взад-вперед на месте под напором течения.
Это похоже на город 1753 г. (т.е. на город, о котором шла речь в старинной
португальской рукописи. — Прим. авт.), но место, указываемое индейцами,
совершенно не совпадает с моими расчетами...»
20 мая 1925 г. Перси Фоссет рассказывал в письме о первых трудностях, что
подстерегали экспедицию:
«Мы добрались сюда (до поста Бакаири. — Прим. авт.) после нескольких
необычных перипетий, которые дали Джеку и Рэли отличное представление о
радостях путешествия... Мы трижды сбивались с пути, имели бесконечные хлопоты с мулами, которые падали в жидкую грязь на дне потоков, и были отданы
на съедение клещам. Как-то раз я далеко оторвался от своих и потерял их. Когда
я повернул назад, чтобы их найти, меня захватила ночь, и я был вынужден лечь
спать под открытым небом, использовав седло вместо подушки; меня тотчас же
обсыпали мельчайшие клещи...
Джеку путешествие идет впрок. Беспокоюсь за Рэли — выдержит ли он наиболее трудную часть путешествия. Пока мы шли по тропе, одна нога у него от
укусов клещей вся опухла и изъязвилась...»
29 мая полковник отправил жене письмо из того пункта, где трое путешественников должны были расстаться с сопровождавшими их местными жителями-носильщиками.
«Писать очень трудно из-за мириадов мух, которые не дают покоя с утра до
вечера, а иногда и всю ночь. Особенно одолевают самые крошечные из них»
меньше булавочной головки, почти невидимые, но кусающиеся, как комары.
Их тучи почти не редеют. Мучения усугубляют миллионы пчел и тьма других
насекомых. Жалящие чудовища облепляют руки и сводят с ума. Даже накомарники не помогают. Что касается противомоскитных сеток, то эта чума свободно
пролетает сквозь них!
Через несколько дней мы рассчитываем выйти из этого района, а пока расположились лагерем на день-другой, чтобы подготовить возвращение индейцам, которым больше невмоготу и не терпится выступить в обратный путь. Я на
них за это не в обиде. Мы идем дальше с восемью животными — три мула под
седлами, четыре вьючных и один вожак, заставляющий остальных держаться
вместе. Джек в полном порядке, с каждым днем он крепнет, хотя и страдает от
насекомых. Сам я весь искусан клещами и этими проклятыми пиум, как называются самые мелкие из мушек. Рэли внушает мне тревогу Одна нога у него все
еще забинтована, но он и слышать не хочет о том, чтобы вернуться назад. Пока
у нас достаточно пищи и нет необходимости идти пешком, но как долго это
будет продолжаться — не знаю. Может случиться так, что животным нечего
436 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
будет есть. Едва ли я выдержу путешествие лучше, чем Джек и Рэли, но я
должен выдержать. Годы берут свое, несмотря на все воодушевление.
Сейчас мы находимся в Лагере мертвой лошади, в пункте с координатами
11 градусов 43 минуты южной широты и 54 градуса 35 минут западной долготы,
где в 1920 г. у меня пала лошадь. Теперь от нее остались лишь белые кости.
Здесь можно искупаться, только насекомые заставляют проделывать это с величайшей поспешностью. Несмотря ни на что, сейчас прекрасное время года.
По ночам очень холодно, по утрам свежо; насекомые и жара начинают наседать
с полудня, и с этого момента до шести вечера мы терпим настоящее бедствие».
Письмо заканчивалось словами: «Тебе нечего опасаться неудачи...»
Это было последнее письмо полковника Фоссета. Ни он, ни двое его спутников из экспедиции не вернулись.
Далее были только слухи...
Его
взад-вперед на месте под напором течения.
Это похоже на город 1753 г. (т.е. на город, о котором шла речь в старинной
португальской рукописи. — Прим. авт.), но место, указываемое индейцами,
совершенно не совпадает с моими расчетами...»
20 мая 1925 г. Перси Фоссет рассказывал в письме о первых трудностях, что
подстерегали экспедицию:
«Мы добрались сюда (до поста Бакаири. — Прим. авт.) после нескольких
необычных перипетий, которые дали Джеку и Рэли отличное представление о
радостях путешествия... Мы трижды сбивались с пути, имели бесконечные хлопоты с мулами, которые падали в жидкую грязь на дне потоков, и были отданы
на съедение клещам. Как-то раз я далеко оторвался от своих и потерял их. Когда
я повернул назад, чтобы их найти, меня захватила ночь, и я был вынужден лечь
спать под открытым небом, использовав седло вместо подушки; меня тотчас же
обсыпали мельчайшие клещи...
Джеку путешествие идет впрок. Беспокоюсь за Рэли — выдержит ли он наиболее трудную часть путешествия. Пока мы шли по тропе, одна нога у него от
укусов клещей вся опухла и изъязвилась...»
29 мая полковник отправил жене письмо из того пункта, где трое путешественников должны были расстаться с сопровождавшими их местными жителями-носильщиками.
«Писать очень трудно из-за мириадов мух, которые не дают покоя с утра до
вечера, а иногда и всю ночь. Особенно одолевают самые крошечные из них»
меньше булавочной головки, почти невидимые, но кусающиеся, как комары.
Их тучи почти не редеют. Мучения усугубляют миллионы пчел и тьма других
насекомых. Жалящие чудовища облепляют руки и сводят с ума. Даже накомарники не помогают. Что касается противомоскитных сеток, то эта чума свободно
пролетает сквозь них!
Через несколько дней мы рассчитываем выйти из этого района, а пока расположились лагерем на день-другой, чтобы подготовить возвращение индейцам, которым больше невмоготу и не терпится выступить в обратный путь. Я на
них за это не в обиде. Мы идем дальше с восемью животными — три мула под
седлами, четыре вьючных и один вожак, заставляющий остальных держаться
вместе. Джек в полном порядке, с каждым днем он крепнет, хотя и страдает от
насекомых. Сам я весь искусан клещами и этими проклятыми пиум, как называются самые мелкие из мушек. Рэли внушает мне тревогу Одна нога у него все
еще забинтована, но он и слышать не хочет о том, чтобы вернуться назад. Пока
у нас достаточно пищи и нет необходимости идти пешком, но как долго это
будет продолжаться — не знаю. Может случиться так, что животным нечего
436 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
будет есть. Едва ли я выдержу путешествие лучше, чем Джек и Рэли, но я
должен выдержать. Годы берут свое, несмотря на все воодушевление.
Сейчас мы находимся в Лагере мертвой лошади, в пункте с координатами
11 градусов 43 минуты южной широты и 54 градуса 35 минут западной долготы,
где в 1920 г. у меня пала лошадь. Теперь от нее остались лишь белые кости.
Здесь можно искупаться, только насекомые заставляют проделывать это с величайшей поспешностью. Несмотря ни на что, сейчас прекрасное время года.
По ночам очень холодно, по утрам свежо; насекомые и жара начинают наседать
с полудня, и с этого момента до шести вечера мы терпим настоящее бедствие».
Письмо заканчивалось словами: «Тебе нечего опасаться неудачи...»
Это было последнее письмо полковника Фоссета. Ни он, ни двое его спутников из экспедиции не вернулись.
Далее были только слухи...
Его