ию, она родилась через год или полтора после венчания Елизаветы с Разумовским. По отчеству «княжна» называла себя почему-то Матвеевной, і
До 1785 г. эта Августа Матвеевна Тараканова, по ее словам, жила за границей.
Когда и как она туда попала — неизвестно. Вполне вероятно, что это могло;
произойти после смерти Елизаветы (она умерла 25 декабря 1761 г.).
Мысль о том, что где-то за границей живет «подлинная» (в отличие от «не-1
подлинной» — самозванки Елизаветы Таракановой) дочь Елизаветы Петровны,;
тревожила Екатерину II не меньше других прочих забот с Иваном Антонови- І
чем, Брауншвейгской фамилией, Петром III и толпой самозванцев. Непрерывная борьба с ежегодно появляющимися претендентами на престол, придворные,
интриги и заговоры, вероятно, в конце концов привели императрицу к мысли о |
том, что «княжну Тараканову» необходимо вернуть в Россию и изолировать.
О том, как осуществлялась операция по доставки княжны в Россию, извес-;
тно только со слов самой инокини Досифеи. В несколько иносказательной фор- j
ме, говоря о себе в третьем лице, она впоследствии рассказывала эту историю |
Г.И. Головиной: «Это было давно. Была одна девица, дочь очень-очень знатный
родителей. Воспитывалась она далеко за морем, в теплой стороне, образование
получила блестящее, жила в роскоши и почете, окруженная большим штатом
прислуги. Один раз у нее были гости, и в числе их — один русский генералі
очень известный в то время. Генерал этот предложил покататься в шлюпке п<г
взморью. Поехали с музыкой, с песнями, а как вышли в море, там стоял наготове русский корабль. Генерал и говорит ей: не угодно ли посмотреть устройство
корабля? Она согласилась, вошла на корабль, а как только вошла, ее уж силой
отвели в каюту, заперли и приставили часовых. Это было в 1785 г.».
Далее, по легенде, схваченную княжну привезли в Петербург и представили
императрице. Екатерина долго с ней беседовала, говорила о Пугачеве, о самозванке Таракановой — княжне Владимирской, о государственных потрясениях, которые возможны в случае, если «враги существующего порядка» воспользуются ее именем, и, наконец, объявила, что во имя спокойствия в стране «княжна Тараканова» должна удалиться от мира и жить в монастыре в уединении,
«чтобы не сделаться орудием в руках честолюбцев». Местом заключения был
избран Ивановский монастырь в Москве, который по указу императрицы Елизаветы от 20 июня 1761 г. служил местом «для призрения вдов и сирот знатных и
заслуженных людей».
Августа была отправлена в Москву. Екатерина II приказала игуменье монастыря «принять и содержать новоприбывшую в особенной тайне, постричь и
СУДЬБА КНЯЖНЫ ТАРАКАНОВОЙ 365
никого не допускать к ней до свидания». Княжна Тараканова была пострижена
под именем Досифеи и в первые годы своего заточения в монастыре содержалась в большом секрете. Кроме игуменьи, духовника и келейницы, никто не
имел права входить к ней. Окна кельи, где жила Досифея, постоянно были
задернуты занавеской. На стене кельи до самого последнего дня жизни Досифеи висел портрет императрицы Елизаветы.
Рассказ Августы-Досифеи в главных чертах практически повторяет историю Елизаветы Таракановой. Похоже, что Августа когда-то где-то «слышала
звон», но явно не знала «где он», а чтобы она не звонила на всех углах, ее и
запрятали в монастырь. В целом же судьба Досифеи не отличается от судьбы
других подобных «княжон Таракановых», разосланных как «умалишенные» по
разным монастырям России.
В общих богослужениях и трапезах сестер об
До 1785 г. эта Августа Матвеевна Тараканова, по ее словам, жила за границей.
Когда и как она туда попала — неизвестно. Вполне вероятно, что это могло;
произойти после смерти Елизаветы (она умерла 25 декабря 1761 г.).
Мысль о том, что где-то за границей живет «подлинная» (в отличие от «не-1
подлинной» — самозванки Елизаветы Таракановой) дочь Елизаветы Петровны,;
тревожила Екатерину II не меньше других прочих забот с Иваном Антонови- І
чем, Брауншвейгской фамилией, Петром III и толпой самозванцев. Непрерывная борьба с ежегодно появляющимися претендентами на престол, придворные,
интриги и заговоры, вероятно, в конце концов привели императрицу к мысли о |
том, что «княжну Тараканову» необходимо вернуть в Россию и изолировать.
О том, как осуществлялась операция по доставки княжны в Россию, извес-;
тно только со слов самой инокини Досифеи. В несколько иносказательной фор- j
ме, говоря о себе в третьем лице, она впоследствии рассказывала эту историю |
Г.И. Головиной: «Это было давно. Была одна девица, дочь очень-очень знатный
родителей. Воспитывалась она далеко за морем, в теплой стороне, образование
получила блестящее, жила в роскоши и почете, окруженная большим штатом
прислуги. Один раз у нее были гости, и в числе их — один русский генералі
очень известный в то время. Генерал этот предложил покататься в шлюпке п<г
взморью. Поехали с музыкой, с песнями, а как вышли в море, там стоял наготове русский корабль. Генерал и говорит ей: не угодно ли посмотреть устройство
корабля? Она согласилась, вошла на корабль, а как только вошла, ее уж силой
отвели в каюту, заперли и приставили часовых. Это было в 1785 г.».
Далее, по легенде, схваченную княжну привезли в Петербург и представили
императрице. Екатерина долго с ней беседовала, говорила о Пугачеве, о самозванке Таракановой — княжне Владимирской, о государственных потрясениях, которые возможны в случае, если «враги существующего порядка» воспользуются ее именем, и, наконец, объявила, что во имя спокойствия в стране «княжна Тараканова» должна удалиться от мира и жить в монастыре в уединении,
«чтобы не сделаться орудием в руках честолюбцев». Местом заключения был
избран Ивановский монастырь в Москве, который по указу императрицы Елизаветы от 20 июня 1761 г. служил местом «для призрения вдов и сирот знатных и
заслуженных людей».
Августа была отправлена в Москву. Екатерина II приказала игуменье монастыря «принять и содержать новоприбывшую в особенной тайне, постричь и
СУДЬБА КНЯЖНЫ ТАРАКАНОВОЙ 365
никого не допускать к ней до свидания». Княжна Тараканова была пострижена
под именем Досифеи и в первые годы своего заточения в монастыре содержалась в большом секрете. Кроме игуменьи, духовника и келейницы, никто не
имел права входить к ней. Окна кельи, где жила Досифея, постоянно были
задернуты занавеской. На стене кельи до самого последнего дня жизни Досифеи висел портрет императрицы Елизаветы.
Рассказ Августы-Досифеи в главных чертах практически повторяет историю Елизаветы Таракановой. Похоже, что Августа когда-то где-то «слышала
звон», но явно не знала «где он», а чтобы она не звонила на всех углах, ее и
запрятали в монастырь. В целом же судьба Досифеи не отличается от судьбы
других подобных «княжон Таракановых», разосланных как «умалишенные» по
разным монастырям России.
В общих богослужениях и трапезах сестер об