Как-то в школьной библиотеке Кэт обнаружила книгу Синклера Льюиса “Эроусмит”, ее изумила история молодого врача, беззаветно преданного своему делу. Тогда она прочитала “Сдержать обещания” Агнес Купер, “Женщину-хирурга” доктора Эльзы Роу, и для нее открылся совершенно иной мир. Кэт узнала, что на земле живут люди, посвятившие свою жизнь делу помощи другим людям, спасению их жизней. Вернувшись как-то домой из школы, она заявила тете Софи:
- Я буду доктором. Знаменитым.
Глава 4
В понедельник утром пропали три медицинские карты пациентов Пейдж, и вину за это возложили на нее.
В среду в четыре утра в дежурке раздался телефонный звонок. Заспанная Пейдж сняла трубку.
- Доктор Тэйлор. Молчание.
- Алло.., алло.
Она слышала в трубке дыхание, потом раздался щелчок.
Остаток ночи Пейдж пролежала без сна. Утром Пейдж поделилась с Кэт:
- Или я становлюсь параноиком, или кто-то ненавидит меня. - Она рассказала о событиях последних дней.
- Иногда пациенты злятся на врачей, - предположила Кэт. - Никого не подозреваешь?.. Пейдж вздохнула.
- Дюжину.
- Я уверена, что здесь не о чем беспокоиться. Пейдж хотелось верить в это.
***
В конце лета пришла долгожданная телеграмма. Она уже поджидала Пейдж, когда та поздно вечером вернулась домой. “Прилетаю в Сан-Франциско в воскресенье в полдень. Не могу дождаться встречи. Люблю, Альфред”.
Наконец-то он возвращается к ней! Пейдж перечитывала телеграмму снова и снова, и с каждым разом на душе становилось все радостнее. Альфред! Его имя было связано с целой вереницей приятных воспоминаний...
Пейдж и Альфред росли вместе. Их отцы работали во Всемирной организации здравоохранения, ездили по странам третьего мира, борясь с экзотическими и заразными болезнями. Пейдж с матерью сопровождали доктора Тэйлора, который возглавлял бригаду медиков.
У Пейдж и Альфреда было просто потрясающее детство. В Индии Пейдж научилась говорить на хинди. Уже в возрасте двух лет она знала, что бамбуковая хижина, в которой они жили, называется basha. Отец - gorasahib, белый мужчина, а она - nani, сестренка. Местные жители нередко называли отца Пейдж abadhan - вождь.
Когда родителей не было поблизости, Пейдж пила bhanga - опьяняющий напиток, настоянный на листьях гашиша, и ела лепешки из пресного теста с топленым маслом из буйволиного молока.
А потом они отправились в Африку. Навстречу новым приключениям!
Пейдж и Альфред купались и мылись в реках, в которых водились крокодилы и гиппопотамы. Их любимцами были маленькие зебры, гепарды и змеи. Жили они в круглых хижинах без окон, сплетенных из прутьев и обмазанных глиной, с утрамбованными земляными полами и коническими соломенными крышами. И тогда Пейдж пообещала себе: “Когда-нибудь я буду жить в настоящем доме, в прекрасном коттедже с зеленой лужайкой и оградой из белого штакетника”.
Для врачей и медсестер это была трудная, утомительная жизнь. А для детей - сплошные приключения, ведь они жили на земле львов, жирафов и слонов. Если поблизости имелись школы, они посещали эти простенькие, сложенные из шлакобетона домики, а если нет, то занимались дома с родителями.
Пейдж была очень смышленым ребенком, ее мозг впитывал все подряд, словно губка. Альфред обожал ее.
- В один прекрасный день я женюсь на тебе, Пейдж, - пообещал он, когда ей было двенадцать, а ему четырнадцать.
- Я тоже выйду за тебя замуж, Альфред.
Они были серьезными детьми, решившими всю оста
- Я буду доктором. Знаменитым.
Глава 4
В понедельник утром пропали три медицинские карты пациентов Пейдж, и вину за это возложили на нее.
В среду в четыре утра в дежурке раздался телефонный звонок. Заспанная Пейдж сняла трубку.
- Доктор Тэйлор. Молчание.
- Алло.., алло.
Она слышала в трубке дыхание, потом раздался щелчок.
Остаток ночи Пейдж пролежала без сна. Утром Пейдж поделилась с Кэт:
- Или я становлюсь параноиком, или кто-то ненавидит меня. - Она рассказала о событиях последних дней.
- Иногда пациенты злятся на врачей, - предположила Кэт. - Никого не подозреваешь?.. Пейдж вздохнула.
- Дюжину.
- Я уверена, что здесь не о чем беспокоиться. Пейдж хотелось верить в это.
***
В конце лета пришла долгожданная телеграмма. Она уже поджидала Пейдж, когда та поздно вечером вернулась домой. “Прилетаю в Сан-Франциско в воскресенье в полдень. Не могу дождаться встречи. Люблю, Альфред”.
Наконец-то он возвращается к ней! Пейдж перечитывала телеграмму снова и снова, и с каждым разом на душе становилось все радостнее. Альфред! Его имя было связано с целой вереницей приятных воспоминаний...
Пейдж и Альфред росли вместе. Их отцы работали во Всемирной организации здравоохранения, ездили по странам третьего мира, борясь с экзотическими и заразными болезнями. Пейдж с матерью сопровождали доктора Тэйлора, который возглавлял бригаду медиков.
У Пейдж и Альфреда было просто потрясающее детство. В Индии Пейдж научилась говорить на хинди. Уже в возрасте двух лет она знала, что бамбуковая хижина, в которой они жили, называется basha. Отец - gorasahib, белый мужчина, а она - nani, сестренка. Местные жители нередко называли отца Пейдж abadhan - вождь.
Когда родителей не было поблизости, Пейдж пила bhanga - опьяняющий напиток, настоянный на листьях гашиша, и ела лепешки из пресного теста с топленым маслом из буйволиного молока.
А потом они отправились в Африку. Навстречу новым приключениям!
Пейдж и Альфред купались и мылись в реках, в которых водились крокодилы и гиппопотамы. Их любимцами были маленькие зебры, гепарды и змеи. Жили они в круглых хижинах без окон, сплетенных из прутьев и обмазанных глиной, с утрамбованными земляными полами и коническими соломенными крышами. И тогда Пейдж пообещала себе: “Когда-нибудь я буду жить в настоящем доме, в прекрасном коттедже с зеленой лужайкой и оградой из белого штакетника”.
Для врачей и медсестер это была трудная, утомительная жизнь. А для детей - сплошные приключения, ведь они жили на земле львов, жирафов и слонов. Если поблизости имелись школы, они посещали эти простенькие, сложенные из шлакобетона домики, а если нет, то занимались дома с родителями.
Пейдж была очень смышленым ребенком, ее мозг впитывал все подряд, словно губка. Альфред обожал ее.
- В один прекрасный день я женюсь на тебе, Пейдж, - пообещал он, когда ей было двенадцать, а ему четырнадцать.
- Я тоже выйду за тебя замуж, Альфред.
Они были серьезными детьми, решившими всю оста