“Простите, но вам совсем на другое время назначено”. — “Но я-то уже здесь”. — “Видим. Отойдите пока вон к тем товарищам, что в сторонке стоят. А если появится окошко, мы вас пропустим”. А товарищи те — это тоже самоубийцы, и тоже окошка ждут. Вот и околачивайся в этой веселенькой компании неизвестно сколько лет, десятилетий или веков. Нет уж!
Голый лысый мужик
В семьдесят шестом году американцы отобрали “Афоню” для показа на кинофоруме в Лос-Анджелесе, и я должен был полететь туда на три дня.
Перед вылетом меня вызвал Сизов и сообщил, что фильм Акиры Куросавы “Дерсу Узала” получил в Лос-Анджелесе “номинейшн” на “Оскара” за лучший иностранный фильм, и поручил мне эту “номинейшн” получить и привезти.
— Это такая доска, на ней нарисован голый лысый мужик, — объяснил мне Сизов. — Фильм — наш, советский. Ты все равно летишь туда, вот и возьми эту доску, чтобы мне из-за этого сутки в воздухе не болтаться!
Из-за нестыковки самолетов в Нью-Йорке я задержался, и в Лос-Анджелес на день опоздал.
Доску с голым лысым мужиком вместо меня получил помощник консула и, когда я прилетел, он мне эту доску вручил. А также он дал мне билеты на торжественную церемонию и на банкет. И объяснил, что в зале я обязательно должен сидеть на своем месте, потому что всех номинантов будет снимать телевидение.
В этот же день был просмотр “Афони”. В холле кинотеатра меня встретили классик американского кино — автор фильма “Королева Христина”, кинорежиссер Рубен Мамулян и советский консул (консул специально прилетел на просмотр “Афони” из Сан-Франциско). Мы стояли и беседовали. Мамулян сказал, что в этом году советский фильм вряд ли получит “Оскара”. По политическим мотивам.
Пришли на просмотр и бывшие мосфильмовцы — Яша Бронштейн, Миша Суслов и другие… Они стояли в стороне и ко мне не подошли, чтобы у меня из-за общения с эмигрантами не было неприятностей. И я к ним не подошел, чтобы не подумали, что они агенты. Так мы и смотрели друг на друга издалека.
Зал был большой, около трех тысяч мест. Я сидел с Рубеном Мамуляном, смотрел на экран и думал: “Зачем я привез сюда эту картину? Они ничего не поймут”. Чтобы перейти дорогу, я стоял полчаса из-за машин, а у меня за весь фильм проехало не больше десяти—двадцати.
Но американцам фильм, как ни странно, понравился. Они долго аплодировали, и была очень доброжелательная пресс-конференция.
Рубен Мамулян
Рубен Мамулян был родом из Тбилиси. Уехал он где-то в начале двадцатых, а разрешили ему посетить родину только через полвека — в семьдесят третьем. До этого считалось, что он снял антисоветский фильм “Ниночка” и впускать этого очернителя в страну ни в коем случае нельзя. “Ниночку” эту никто не видел — но так считалось! Во время той поездки Мамулян показал мне фильм, и, вернувшись в Москву, я сказал начальству, чтобы они посмотрели фильм. “Ничего антисоветского в этой ленте нет. Смешная и добрая комедия с Фрэдом Астером в главной роли”. Начальство посмотрело “Ниночку”, и Мамуляну дали добро на въезд.
В Тбилиси его принимал Лева Кулиджанов. Он рассказал: в день приезда, уже ночью, когда они возвращались из ресторана на фуникулере, Мамулян захотел посмотреть на дом, где он жил до революции. В Сабуртало (район в Тбилиси) они вошли в типично тифлисский дворик — с фонтаном посередине и верандами, и Рубен стал вспоминать и показывать, кто где жил. И вдруг откуда-то сверху женский голос:
— Рубен, это ты?
На веранде т
Голый лысый мужик
В семьдесят шестом году американцы отобрали “Афоню” для показа на кинофоруме в Лос-Анджелесе, и я должен был полететь туда на три дня.
Перед вылетом меня вызвал Сизов и сообщил, что фильм Акиры Куросавы “Дерсу Узала” получил в Лос-Анджелесе “номинейшн” на “Оскара” за лучший иностранный фильм, и поручил мне эту “номинейшн” получить и привезти.
— Это такая доска, на ней нарисован голый лысый мужик, — объяснил мне Сизов. — Фильм — наш, советский. Ты все равно летишь туда, вот и возьми эту доску, чтобы мне из-за этого сутки в воздухе не болтаться!
Из-за нестыковки самолетов в Нью-Йорке я задержался, и в Лос-Анджелес на день опоздал.
Доску с голым лысым мужиком вместо меня получил помощник консула и, когда я прилетел, он мне эту доску вручил. А также он дал мне билеты на торжественную церемонию и на банкет. И объяснил, что в зале я обязательно должен сидеть на своем месте, потому что всех номинантов будет снимать телевидение.
В этот же день был просмотр “Афони”. В холле кинотеатра меня встретили классик американского кино — автор фильма “Королева Христина”, кинорежиссер Рубен Мамулян и советский консул (консул специально прилетел на просмотр “Афони” из Сан-Франциско). Мы стояли и беседовали. Мамулян сказал, что в этом году советский фильм вряд ли получит “Оскара”. По политическим мотивам.
Пришли на просмотр и бывшие мосфильмовцы — Яша Бронштейн, Миша Суслов и другие… Они стояли в стороне и ко мне не подошли, чтобы у меня из-за общения с эмигрантами не было неприятностей. И я к ним не подошел, чтобы не подумали, что они агенты. Так мы и смотрели друг на друга издалека.
Зал был большой, около трех тысяч мест. Я сидел с Рубеном Мамуляном, смотрел на экран и думал: “Зачем я привез сюда эту картину? Они ничего не поймут”. Чтобы перейти дорогу, я стоял полчаса из-за машин, а у меня за весь фильм проехало не больше десяти—двадцати.
Но американцам фильм, как ни странно, понравился. Они долго аплодировали, и была очень доброжелательная пресс-конференция.
Рубен Мамулян
Рубен Мамулян был родом из Тбилиси. Уехал он где-то в начале двадцатых, а разрешили ему посетить родину только через полвека — в семьдесят третьем. До этого считалось, что он снял антисоветский фильм “Ниночка” и впускать этого очернителя в страну ни в коем случае нельзя. “Ниночку” эту никто не видел — но так считалось! Во время той поездки Мамулян показал мне фильм, и, вернувшись в Москву, я сказал начальству, чтобы они посмотрели фильм. “Ничего антисоветского в этой ленте нет. Смешная и добрая комедия с Фрэдом Астером в главной роли”. Начальство посмотрело “Ниночку”, и Мамуляну дали добро на въезд.
В Тбилиси его принимал Лева Кулиджанов. Он рассказал: в день приезда, уже ночью, когда они возвращались из ресторана на фуникулере, Мамулян захотел посмотреть на дом, где он жил до революции. В Сабуртало (район в Тбилиси) они вошли в типично тифлисский дворик — с фонтаном посередине и верандами, и Рубен стал вспоминать и показывать, кто где жил. И вдруг откуда-то сверху женский голос:
— Рубен, это ты?
На веранде т