ент здравоохранения это запретил, — но он может предложить нам разноцветные изделия, и начал класть на прилавок пакетики: — Вот малиновые, желтые, зеленые и даже черные есть.
— Скажи, что берем малиновые, и спроси, есть ли у него свечи от геморроя, настоящие, японские?
Как будет по-английски “свечи от геморроя”, я тоже не знал, а объяснять на пальцах категорически отказался, свечи хроникеру мы купили, когда пришли на корабле из Нагасаки в порт Находку.
Улыбка в кармане
Ровно в шесть ко мне в номер поднялся Мамулян.
— Ты что, еще не одет?! — удивился он.
— Как не одет? Одет. — На мне был мой парадный синий костюм, рубашка, галстук.
— Но нужен смокинг и бабочка! — Сам Мамулян был в смокинге и бабочке.
Я сказал, что никто меня не предупредил, и свой смокинг я не взял. (Смокинга у меня вообще никогда не было.)
— Что делать? Прокат закрыт! Ну ладно, сойдет и костюм, но бабочка у тебя хотя бы есть?
— Есть! — И я достал из ящика бабочку.
Ту самую бабочку, которую мы купили с Таланкиным в шестидесятом году в папиросном ларьке перед поездкой на фестиваль в Карловы Вары.
Я не удивился, когда в самолете обнаружил в ботинке эту бабочку. Дело в том, что бабочка висела у меня в шкафу вместе с галстуками над ботинками. Иногда идешь, чувствуешь какой-то дискомфорт, снимаешь туфлю, а там бабочка! Это случилось и перед вылетом в Америку. (Упала в ботинок.)
Я пошел в ванную, снял галстук и примерил бабочку. Она была на резинке, узкая и мятая. Резинка жала. Я снял бабочку, стал развязывать узелок. Узелок не развязывался. Я начал помогать себе зубами, узелок поддался, но и зубы отлетели! “Тьфу, забыл, что передними можно только улыбаться!”
Перед отлетом в Америку у меня разболелся передний зуб, и я пошел к Семену Семеновичу, знакомому стоматологу. Он сказал, что зуб надо удалить, а то вдруг он у меня там, в Америке, заболит, а зубы лечить в Америке очень дорого, дешевле машину купить! Он выдрал мне зуб, обточил два соседних, поставил временные коронки и предупредил, что пищу надо жевать коренными, передними только улыбаться.
Я сунул зубы в карман и посмотрел на себя в зеркало — без них я себе не понравился.
— Георгий, поторапливайся! — позвал меня Мамулян.
— А сколько нам ехать?
— Минут сорок.
“Высохнет”, — подумал я и смочил бабочку водой.
У гостиницы нас ждал черный лимузин с советским флажком. Это мне уж совсем не понравилось.
Я положил бабочку на сиденье, сел на нее. И так, с красным флагом на капоте лимузина, с зубами в кармане и с мокрым задом, представитель великой державы поехал на национальный праздник американского кино.
Перед зданием, где происходит церемония вручения “Оскара”, выстроены временные трибуны, на которых сидят десятки тысяч зрителей, пришедших посмотреть на подъезжающих “звезд”. Тысячи корреспондентов, сотни полицейских. Блицы, прожектора, оркестры, лимузины. В мощных динамиках звучат объявления: “Элизабет Тейлор”! “Грегори Пэк”! “Лайза Миннелли”! “Джек Николсон”!..
Вошли в фойе. Я смотрю только на бабочки и на зубы. Бабочки на всех
разные — атласные, бархатные, шелковые, серебряные, прошитые золотой нитью, с брильянтами — но все широкие! А зубы у всех одинаковые — ровные, блестящие, заграничные! Если судить по шкале моего зубного врача, у каждого во рту — минимум “Мерседес”, а у некоторых и “Роллс-ройс”. И все улыбаются.
Рубен сказал, что поскольку мы си
— Скажи, что берем малиновые, и спроси, есть ли у него свечи от геморроя, настоящие, японские?
Как будет по-английски “свечи от геморроя”, я тоже не знал, а объяснять на пальцах категорически отказался, свечи хроникеру мы купили, когда пришли на корабле из Нагасаки в порт Находку.
Улыбка в кармане
Ровно в шесть ко мне в номер поднялся Мамулян.
— Ты что, еще не одет?! — удивился он.
— Как не одет? Одет. — На мне был мой парадный синий костюм, рубашка, галстук.
— Но нужен смокинг и бабочка! — Сам Мамулян был в смокинге и бабочке.
Я сказал, что никто меня не предупредил, и свой смокинг я не взял. (Смокинга у меня вообще никогда не было.)
— Что делать? Прокат закрыт! Ну ладно, сойдет и костюм, но бабочка у тебя хотя бы есть?
— Есть! — И я достал из ящика бабочку.
Ту самую бабочку, которую мы купили с Таланкиным в шестидесятом году в папиросном ларьке перед поездкой на фестиваль в Карловы Вары.
Я не удивился, когда в самолете обнаружил в ботинке эту бабочку. Дело в том, что бабочка висела у меня в шкафу вместе с галстуками над ботинками. Иногда идешь, чувствуешь какой-то дискомфорт, снимаешь туфлю, а там бабочка! Это случилось и перед вылетом в Америку. (Упала в ботинок.)
Я пошел в ванную, снял галстук и примерил бабочку. Она была на резинке, узкая и мятая. Резинка жала. Я снял бабочку, стал развязывать узелок. Узелок не развязывался. Я начал помогать себе зубами, узелок поддался, но и зубы отлетели! “Тьфу, забыл, что передними можно только улыбаться!”
Перед отлетом в Америку у меня разболелся передний зуб, и я пошел к Семену Семеновичу, знакомому стоматологу. Он сказал, что зуб надо удалить, а то вдруг он у меня там, в Америке, заболит, а зубы лечить в Америке очень дорого, дешевле машину купить! Он выдрал мне зуб, обточил два соседних, поставил временные коронки и предупредил, что пищу надо жевать коренными, передними только улыбаться.
Я сунул зубы в карман и посмотрел на себя в зеркало — без них я себе не понравился.
— Георгий, поторапливайся! — позвал меня Мамулян.
— А сколько нам ехать?
— Минут сорок.
“Высохнет”, — подумал я и смочил бабочку водой.
У гостиницы нас ждал черный лимузин с советским флажком. Это мне уж совсем не понравилось.
Я положил бабочку на сиденье, сел на нее. И так, с красным флагом на капоте лимузина, с зубами в кармане и с мокрым задом, представитель великой державы поехал на национальный праздник американского кино.
Перед зданием, где происходит церемония вручения “Оскара”, выстроены временные трибуны, на которых сидят десятки тысяч зрителей, пришедших посмотреть на подъезжающих “звезд”. Тысячи корреспондентов, сотни полицейских. Блицы, прожектора, оркестры, лимузины. В мощных динамиках звучат объявления: “Элизабет Тейлор”! “Грегори Пэк”! “Лайза Миннелли”! “Джек Николсон”!..
Вошли в фойе. Я смотрю только на бабочки и на зубы. Бабочки на всех
разные — атласные, бархатные, шелковые, серебряные, прошитые золотой нитью, с брильянтами — но все широкие! А зубы у всех одинаковые — ровные, блестящие, заграничные! Если судить по шкале моего зубного врача, у каждого во рту — минимум “Мерседес”, а у некоторых и “Роллс-ройс”. И все улыбаются.
Рубен сказал, что поскольку мы си