ть же добру...
Я прыгнул сзади на верещавшую рыжую Кошку, жестко прихватил ее зубами
за загривок, примял к полу клетки задними лапами, и на глазах полутора
десятков уже обреченных Котов и Кошек и нескольких Собачек, я стал драть ее,
как сидорову козу! Нежности, обычно сопровождающей этот акт, не было и в
помине. Ненависть к этой "подсадной утке", к этой предательнице вдруг
сублимировалась в такое жестокое и могучее желание, что я готов был
проткнуть ее насквозь и разорвать на куски. Я знал, что причиняю ей сильную
боль своими зубами и когтями задних лап, но это знание еще больше усиливало
мое наслаждение - и на миг у меня в мозгу промелькнуло, что подобного со
мной никогда не бывало! Уж не сбрендил ли я на секспочве?! Теперь рыжая не
орала, а только хрипела, прижатая к полу. На долю секунды я вдруг увидел
ухмыляющегося Бродягу, потрясенную Старуху-Кошку, насмерть перепуганного
Котенка, с отвалившейся от удивления челюстью и... ...в момент пика моих
трудов, в пароксизме страсти, я еще сильней сжал зубы у нее на затылке и
услышал, как она тихонько взвизгнула подо мной...
Когда же я кончил и, как ни в чем не бывало, слез с нее - она так и не
смогла встать на лапы. Со всклокоченной шерстью, с безумными глазами,
негромко постанывая, она, словно раздавленная, поползла на брюхе в угол
клетки. На мгновение сердце мое кувыркнулось от жалости, но я тут же
вспомнил про пятнадцать замученных Котов, погибших из-за нее в лаборатории
института, и моя слабость уступила место гадливому презрению. Я должен был
быть у нее шестнадцатым...
Неожиданно мы почувствовали, что наш автомобиль стал притормаживать. Я
тут же подскочил к дверце клетки и вопросительно посмотрел на Бродягу.
Неужели мы уже подъехали к институту, к этому Кошачьему лобному месту?!
Неужто Бродягу так подвела знаменитая наша интуиция? А может быть, от
постоянного многолетнего недоедания он утратил ощущение Времени,
Предвидения, и все те качества, которые ставят нас в недосягаемое
интеллектуальное превосходство над всеми остальными живыми существами?!
Бродяга и сам недоумевал. Автомобиль еще катился по инерции, когда раздался
негромкий, исполненный злобой, голос Пилипенко:
- Вот, ссссука!.. Чего этому-то козлу от нас надо?!.
- Чего, чего!.. А то ты не знаешь - "чего"? - ответил Васька.
Но тут наш "москвич" окончательно остановился и кто-то сипло
проговорил:
- Здравия желаю, граждане. Па-апрашу документики!
Я почувствовал новый букет запахов, ворвавшийся в наш тюремный мир: и
запах устоявшегося, многодневного водочного перегара; и кислые запахи
маленьких, но сильных аккумуляторов для переносных радиостанций; ни с чем не
сравнимый запах оружия; пропотевшей кожаной амуниции; и слабенький запашок
мятной жевательной резинки, наивно призванной заглушить все остальные
запахи. Нет, это не институт, слава Богу!.. Это милиционер. Или бандит. Что,
впрочем, с моей точки зрения, одно и то же - человек с оружием. У меня сразу
отлегло от сердца - значит, время еще есть.
- Здравия желаем, товарищ начальник! Научно-исследовательский институт
физиологии приветствует нашу доблестную милицию, - одновременно пропели
Васька и Пилипенко такими сладкими, липкими голосами, как если бы вдруг
заговорило растаявшее мороженое.
Я как-то
Я прыгнул сзади на верещавшую рыжую Кошку, жестко прихватил ее зубами
за загривок, примял к полу клетки задними лапами, и на глазах полутора
десятков уже обреченных Котов и Кошек и нескольких Собачек, я стал драть ее,
как сидорову козу! Нежности, обычно сопровождающей этот акт, не было и в
помине. Ненависть к этой "подсадной утке", к этой предательнице вдруг
сублимировалась в такое жестокое и могучее желание, что я готов был
проткнуть ее насквозь и разорвать на куски. Я знал, что причиняю ей сильную
боль своими зубами и когтями задних лап, но это знание еще больше усиливало
мое наслаждение - и на миг у меня в мозгу промелькнуло, что подобного со
мной никогда не бывало! Уж не сбрендил ли я на секспочве?! Теперь рыжая не
орала, а только хрипела, прижатая к полу. На долю секунды я вдруг увидел
ухмыляющегося Бродягу, потрясенную Старуху-Кошку, насмерть перепуганного
Котенка, с отвалившейся от удивления челюстью и... ...в момент пика моих
трудов, в пароксизме страсти, я еще сильней сжал зубы у нее на затылке и
услышал, как она тихонько взвизгнула подо мной...
Когда же я кончил и, как ни в чем не бывало, слез с нее - она так и не
смогла встать на лапы. Со всклокоченной шерстью, с безумными глазами,
негромко постанывая, она, словно раздавленная, поползла на брюхе в угол
клетки. На мгновение сердце мое кувыркнулось от жалости, но я тут же
вспомнил про пятнадцать замученных Котов, погибших из-за нее в лаборатории
института, и моя слабость уступила место гадливому презрению. Я должен был
быть у нее шестнадцатым...
Неожиданно мы почувствовали, что наш автомобиль стал притормаживать. Я
тут же подскочил к дверце клетки и вопросительно посмотрел на Бродягу.
Неужели мы уже подъехали к институту, к этому Кошачьему лобному месту?!
Неужто Бродягу так подвела знаменитая наша интуиция? А может быть, от
постоянного многолетнего недоедания он утратил ощущение Времени,
Предвидения, и все те качества, которые ставят нас в недосягаемое
интеллектуальное превосходство над всеми остальными живыми существами?!
Бродяга и сам недоумевал. Автомобиль еще катился по инерции, когда раздался
негромкий, исполненный злобой, голос Пилипенко:
- Вот, ссссука!.. Чего этому-то козлу от нас надо?!.
- Чего, чего!.. А то ты не знаешь - "чего"? - ответил Васька.
Но тут наш "москвич" окончательно остановился и кто-то сипло
проговорил:
- Здравия желаю, граждане. Па-апрашу документики!
Я почувствовал новый букет запахов, ворвавшийся в наш тюремный мир: и
запах устоявшегося, многодневного водочного перегара; и кислые запахи
маленьких, но сильных аккумуляторов для переносных радиостанций; ни с чем не
сравнимый запах оружия; пропотевшей кожаной амуниции; и слабенький запашок
мятной жевательной резинки, наивно призванной заглушить все остальные
запахи. Нет, это не институт, слава Богу!.. Это милиционер. Или бандит. Что,
впрочем, с моей точки зрения, одно и то же - человек с оружием. У меня сразу
отлегло от сердца - значит, время еще есть.
- Здравия желаем, товарищ начальник! Научно-исследовательский институт
физиологии приветствует нашу доблестную милицию, - одновременно пропели
Васька и Пилипенко такими сладкими, липкими голосами, как если бы вдруг
заговорило растаявшее мороженое.
Я как-то