рых ты не имеешь понятия...
- То есть как это я "не имею понятия"?!.. - вскинулся вдруг
Сокс. - Да я сотни раз наблюдал за этим процессом и у Кошек, и
у Собак, и у Людей!..
- Ну, Кошки и Собаки - понятно, но вот где ты Людей-то видел
во время ЭТОГО самого дела? - удивился я.
- Господи! - возмущенно стал защищаться Сокс. - Да мало ли
агентов секретной службы трахают наших горничных, где ни
попадя?! Или "парковая служба" совокупляется летом во время
покоса травы или ухода за клумбами!.. А что на кухне творится,
в прачечных, на посудных и постельных складах?!.. Да не
проходит и дня, чтобы кто-нибудь кого-нибудь не отпользовал!..
Да я про это все знаю! Еще и тебя мог бы научить!..
Вот тут я не выдержал и сказал ему:
- Знаешь, Сокс, ты мне напоминаешь старого еврея, который
бегал по бортику плавательного бассейна и всех учил, как нужно
плавать. А когда его спросили: "Рабинович, вы так хорошо умеете
плавать?" - Он ответил: "Нет, плавать я не умею, но знаю КАК!"
Это был коронный анекдот Шуры Плоткина. Он как-то в Москве в
одном крупном издательстве, где готовилась к печати его книжка,
сборник лучших рассказов и фельетонов, поведал этот анекдотец
главному редактору издательства, когда тот потребовал от Шуры
переработки почти всей рукописи.
Книгу тут же выкинули из типографского набора, а вахтерам
было приказано не пускать Плоткина даже на порог этого
издательства.
Помню, я еще ему тогда сказал:
- Шура ты, Шура!.. Ну неужели ты не мог сдержаться и не
хамить этому редактору? Тем более что он - главный... Ну,
сделал бы две-три поправочки, глядишь, он и отвязался бы... А
мы сейчас уже имели бы книжку в руках и деньги в кармане. Могли
бы за квартиру заплатить, за свет, за газ... И вообще - КНИЖКА
есть КНИЖКА! Это тебе не фельетончик в "Вечерке" или рассказик
в "Часе пик". Сам же говорил... Сам же о КНИЖКЕ мечтал!..
А Шура, помню, тогда мне ответил:
- Знаешь, Мартышка, у Александра Сергеевича, у Пушкина, к
"Капитанской дочке" есть коротенький, но очень четкий эпиграф:
"Береги честь смолоду". А мне уже за тридцать... Все! Молодость
прошла. Так ты представь себе, как мне-то, в моем возрасте,
нужно беречь эту "честь"!..
Помню, я на него с такой безнадегой лапой махнул, и мы оба
рассмеялись. А потом поскребли по карманам и поперли в лавочку
за моим "хеком мороженым безголовым" и за бутылкой портвейна
"Агдам" для Шуры. Он какую-то девицу в гости ждал...
Но то ли Сокс не был сейчас расположен к юмору и иронии в
собственный адрес, но он сделал вид, что даже не слышал эту мою
хохмочку.
- Мне не хотелось бы быть превратно понятым, - сказал он. -
Я далек от осуждения ЭТОГО АКТА. Просто мне это неинтересно.
Хотя у меня и есть одна приятельница - Кошка Зяма, из очень
приличной и состоятельной семьи...
- Погоди, погоди, Сокс!.. - всполошился я - уж не пристает
ли к Соксу какой-нибудь педик? - но "Зяма" - это же мужское
имя?!
- Когда ее взяли в тот дом Котенком, все думали, что это ОН.
И назвали Зямой, а потом выяснилось, что это ОНА. А к имени уже
привыкли... Отсюда и "Зяма". Так вот, Зяма часто заходит ко
мне, мы с ней играем, болтаем, немножко даже ласкаемся, но,
конечно, чисто платонически...
- Чего-о-о?!.. - я впервые в жизни услышал это слово. - Как
вы ласкаетесь?
- ПЛА-ТО-НИ-ЧЕС-КИ! - раздельно и презрительно произнес
Сокс. - Ну, без вся
- То есть как это я "не имею понятия"?!.. - вскинулся вдруг
Сокс. - Да я сотни раз наблюдал за этим процессом и у Кошек, и
у Собак, и у Людей!..
- Ну, Кошки и Собаки - понятно, но вот где ты Людей-то видел
во время ЭТОГО самого дела? - удивился я.
- Господи! - возмущенно стал защищаться Сокс. - Да мало ли
агентов секретной службы трахают наших горничных, где ни
попадя?! Или "парковая служба" совокупляется летом во время
покоса травы или ухода за клумбами!.. А что на кухне творится,
в прачечных, на посудных и постельных складах?!.. Да не
проходит и дня, чтобы кто-нибудь кого-нибудь не отпользовал!..
Да я про это все знаю! Еще и тебя мог бы научить!..
Вот тут я не выдержал и сказал ему:
- Знаешь, Сокс, ты мне напоминаешь старого еврея, который
бегал по бортику плавательного бассейна и всех учил, как нужно
плавать. А когда его спросили: "Рабинович, вы так хорошо умеете
плавать?" - Он ответил: "Нет, плавать я не умею, но знаю КАК!"
Это был коронный анекдот Шуры Плоткина. Он как-то в Москве в
одном крупном издательстве, где готовилась к печати его книжка,
сборник лучших рассказов и фельетонов, поведал этот анекдотец
главному редактору издательства, когда тот потребовал от Шуры
переработки почти всей рукописи.
Книгу тут же выкинули из типографского набора, а вахтерам
было приказано не пускать Плоткина даже на порог этого
издательства.
Помню, я еще ему тогда сказал:
- Шура ты, Шура!.. Ну неужели ты не мог сдержаться и не
хамить этому редактору? Тем более что он - главный... Ну,
сделал бы две-три поправочки, глядишь, он и отвязался бы... А
мы сейчас уже имели бы книжку в руках и деньги в кармане. Могли
бы за квартиру заплатить, за свет, за газ... И вообще - КНИЖКА
есть КНИЖКА! Это тебе не фельетончик в "Вечерке" или рассказик
в "Часе пик". Сам же говорил... Сам же о КНИЖКЕ мечтал!..
А Шура, помню, тогда мне ответил:
- Знаешь, Мартышка, у Александра Сергеевича, у Пушкина, к
"Капитанской дочке" есть коротенький, но очень четкий эпиграф:
"Береги честь смолоду". А мне уже за тридцать... Все! Молодость
прошла. Так ты представь себе, как мне-то, в моем возрасте,
нужно беречь эту "честь"!..
Помню, я на него с такой безнадегой лапой махнул, и мы оба
рассмеялись. А потом поскребли по карманам и поперли в лавочку
за моим "хеком мороженым безголовым" и за бутылкой портвейна
"Агдам" для Шуры. Он какую-то девицу в гости ждал...
Но то ли Сокс не был сейчас расположен к юмору и иронии в
собственный адрес, но он сделал вид, что даже не слышал эту мою
хохмочку.
- Мне не хотелось бы быть превратно понятым, - сказал он. -
Я далек от осуждения ЭТОГО АКТА. Просто мне это неинтересно.
Хотя у меня и есть одна приятельница - Кошка Зяма, из очень
приличной и состоятельной семьи...
- Погоди, погоди, Сокс!.. - всполошился я - уж не пристает
ли к Соксу какой-нибудь педик? - но "Зяма" - это же мужское
имя?!
- Когда ее взяли в тот дом Котенком, все думали, что это ОН.
И назвали Зямой, а потом выяснилось, что это ОНА. А к имени уже
привыкли... Отсюда и "Зяма". Так вот, Зяма часто заходит ко
мне, мы с ней играем, болтаем, немножко даже ласкаемся, но,
конечно, чисто платонически...
- Чего-о-о?!.. - я впервые в жизни услышал это слово. - Как
вы ласкаетесь?
- ПЛА-ТО-НИ-ЧЕС-КИ! - раздельно и презрительно произнес
Сокс. - Ну, без вся