льзу соглашения о единстве на условиях, которые мы
даже не обсуждали, согласиться, чтобы это соглашение подписали люди, которые
на это не уполномочены, без всяких церемоний провозгласить единство из
какого-нибудь уютного города, расположенного за пределами нашей страны, и
тем самым поставить руководство "Движения 26 июля" перед необходимостью
противостоять общественному мнению, обманутому мошенническим пактом, - все
это представляет собой гнусную ловушку. Нельзя допустить, чтобы в эту
ловушку попалась по-настоящему революционная организация. Это обман
общественного мнения страны, обман мирового общественного мнения".
Первое, против чего категорически возражал Фидель, - это снятие пункта
о недопустимости иностранного вмешательства в дела Кубы. Он пишет: "Обойти в
документе о единстве вопрос об отрицательном отношении ко всякого рода
иностранному вмешательству во внутренние дела Кубы - означает в
патриотическом плане равнодушие и трусость".
Вторым положением, вызвавшим возмущение Фиделя, была договоренность о
создании Хунты для временного управления республикой. "В этом документе
отсутствует пункт, в котором говорилось бы о том, что военная хунта в любом
виде неприемлема. Замена Батисты военной хунтой была бы губительной для
нации, тем более что существует обманчивая иллюзия, будто кубинскую проблему
можно решить путем устранения диктатора..."
Фидель Кастро категорически возражал против наличия в "Пакте" так
называемых секретных, т. е. необнародованных положений. Он приводил слова X.
Марти о том, что "в революции методы борьбы должны храниться в секрете, а
цели борьбы всегда должны быть достоянием общественности".
Далее следовало заявление, вообще не оставляющее камня на камне от
честолюбивых намерений профессиональных политиканов, рассчитывающих прийти к
власти за счет подлинных революционеров.
"Руководство борьбы против тирании, - писал Фидель, - находится и
впредь будет находиться на Кубе. Тот, кто хочет, чтобы в настоящем и будущем
его считали вождем революции, должен находиться в стране, где идет борьба,
неся на своих плечах ответственность, идя на риск, принося жертвы, которые
требует в настоящий момент кубинская действительность.
Те, кто находится в эмиграции, должны принимать участие в этой борьбе,
но было бы абсурдным допустить, чтобы из-за границы нам диктовали, какую
высоту мы должны взять, какую плантацию сахарного тростника мы должны сжечь,
какой акт саботажа мы должны осуществить или в какой момент, при каких
обстоятельствах и в какой форме нам следует провести всеобщую забастовку.
Это не только абсурдно, это просто смешно".
Поставил точку в своем письме Фидель словами: "Чтобы погибнуть с
честью, не нужна компания".
В этих обстоятельствах было особенно важно, чтобы Повстанческая армия
нанесла чувствительный удар правительственным войскам и делом доказала, что
именно она является решающим фактором в борьбе против диктатуры.
16 февраля 1958 года партизаны атаковали местечко Пино-дель-Агуа,
гарнизон которого успел организовать круговую оборону и вызвал на помощь
подкрепления из близлежащих воинских частей. Однако такой прием противника
был просчитан Фиделем заранее, и подходившие подкрепления попали в засады,
понесли большие потери и вынуждены были отступить, смирившись с неминуемым
разгромом самого окруженн
даже не обсуждали, согласиться, чтобы это соглашение подписали люди, которые
на это не уполномочены, без всяких церемоний провозгласить единство из
какого-нибудь уютного города, расположенного за пределами нашей страны, и
тем самым поставить руководство "Движения 26 июля" перед необходимостью
противостоять общественному мнению, обманутому мошенническим пактом, - все
это представляет собой гнусную ловушку. Нельзя допустить, чтобы в эту
ловушку попалась по-настоящему революционная организация. Это обман
общественного мнения страны, обман мирового общественного мнения".
Первое, против чего категорически возражал Фидель, - это снятие пункта
о недопустимости иностранного вмешательства в дела Кубы. Он пишет: "Обойти в
документе о единстве вопрос об отрицательном отношении ко всякого рода
иностранному вмешательству во внутренние дела Кубы - означает в
патриотическом плане равнодушие и трусость".
Вторым положением, вызвавшим возмущение Фиделя, была договоренность о
создании Хунты для временного управления республикой. "В этом документе
отсутствует пункт, в котором говорилось бы о том, что военная хунта в любом
виде неприемлема. Замена Батисты военной хунтой была бы губительной для
нации, тем более что существует обманчивая иллюзия, будто кубинскую проблему
можно решить путем устранения диктатора..."
Фидель Кастро категорически возражал против наличия в "Пакте" так
называемых секретных, т. е. необнародованных положений. Он приводил слова X.
Марти о том, что "в революции методы борьбы должны храниться в секрете, а
цели борьбы всегда должны быть достоянием общественности".
Далее следовало заявление, вообще не оставляющее камня на камне от
честолюбивых намерений профессиональных политиканов, рассчитывающих прийти к
власти за счет подлинных революционеров.
"Руководство борьбы против тирании, - писал Фидель, - находится и
впредь будет находиться на Кубе. Тот, кто хочет, чтобы в настоящем и будущем
его считали вождем революции, должен находиться в стране, где идет борьба,
неся на своих плечах ответственность, идя на риск, принося жертвы, которые
требует в настоящий момент кубинская действительность.
Те, кто находится в эмиграции, должны принимать участие в этой борьбе,
но было бы абсурдным допустить, чтобы из-за границы нам диктовали, какую
высоту мы должны взять, какую плантацию сахарного тростника мы должны сжечь,
какой акт саботажа мы должны осуществить или в какой момент, при каких
обстоятельствах и в какой форме нам следует провести всеобщую забастовку.
Это не только абсурдно, это просто смешно".
Поставил точку в своем письме Фидель словами: "Чтобы погибнуть с
честью, не нужна компания".
В этих обстоятельствах было особенно важно, чтобы Повстанческая армия
нанесла чувствительный удар правительственным войскам и делом доказала, что
именно она является решающим фактором в борьбе против диктатуры.
16 февраля 1958 года партизаны атаковали местечко Пино-дель-Агуа,
гарнизон которого успел организовать круговую оборону и вызвал на помощь
подкрепления из близлежащих воинских частей. Однако такой прием противника
был просчитан Фиделем заранее, и подходившие подкрепления попали в засады,
понесли большие потери и вынуждены были отступить, смирившись с неминуемым
разгромом самого окруженн