Владимир Иваныч. И того не сделают!.. На днях еще циркулярно по всем
ведомствам объявлено, чтобы никаких представлений о пенсионных назначениях
выше штатных не делать.
Вильгельмина Федоровна. А если так, то плюнь на все!.. Пусть тебе
дадут, что следует по закону, и уедем за границу! Я лучше по миру, с сумой
готова идти, чем видеть, что муж мой под начальством у мальчишки, который
прежде за счастие считал, когда я позволю ему поцеловать мою руку или налью
чашку чаю.
Владимир Иваныч что-то такое хочет возразить жене,
но входит курьер.
ЯВЛЕНИЕ II
Те же и курьер; потом Владимир Иваныч один.
Курьер. Камергер Мямлин и генерал-майор Варнуха.
Вильгельмина Федоровна. А я еще и не одета! Уйти скорее!..
Владимир Иваныч (с досадой). Уходи!.. Что тебе тут сидеть!..
Вильгельмина Федоровна уходит.
Владимир Иваныч (курьеру). Проси этих господ!
Курьер уходит.
Владимир Иваныч (один). Эти женщины хуже змей!.. У меня и без того ад
на душе, а она еще пилит своим милым язычком! Справедливо сказал какой-то
философ, что человек не столько оттого страдает, когда ему самому скверно,
как оттого, когда он видит, что другому хорошо! Вчера при мне господин
Андашевский приехал в театр и проходит в первый ряд кресел, слышу, со всех
сторон говорят: "Это Андашевский!.. Новый товарищ!.." А он оглоданной-то
харей своей так всем и улыбается и ко мне вдруг чуть не с распростертыми
объятиями. "Как, говорит, я счастлив, что вижу вас!" Пытку бы легче вынес,
чем эту милую сцену, а между тем сиди, сам тоже улыбайся и делай вид, что,
кроме удовольствия, ничего не чувствуешь!.. Будь кто хочешь, кажется,
назначен со стороны, хоть столоначальнишка какой-нибудь из аристократов, я
равнодушней бы перенес, зная, что в России в службе все делается по
протекции; но тут предпочтен человек совершенно равный мне, стоявший
решительно в одних условиях со мной, - это уж прямо насмешка!.. Плевок в
лицо!..
ЯВЛЕНИЕ III
Владимир Иваныч; входит Мямлин, плешивый господин, с
женской почти физиономией и с необыкновенно толстым
задом, и генерал-майор Варнуха, худенький, мозглый
малороссиянин, с длиннейшими усами, с неглупым, но
совершенно необразованным выражением в лице.
Мямлин. Вашему превосходительству имею честь представиться!
На этих словах он вдруг останавливается
и начинает делать из лица гримасы.
Владимир Иваныч (протягивает ему руку). А у вас это подергиванье в лице
еще не прекратилось!
Мямлин. Лучше нынче, лучше!.. (Продолжает гримасничать.)
Владимир Иваныч (с некоторым участием). Но скажите, что такое,
собственно, это за болезнь?
Мямлин. Нервная!.. То же самое, что и пляска святого Витта, как
объясняли мне врачи...
Владимир Иваныч. И что же, вы боль при этом сильную чувствуете?
Мямлин. Нисколько!.. Ни малейшей!.. Непроизвольное только сокращение
личных мускулов.
Владимир Иваныч. Но есть же против этого средства какие-нибудь?
Мямлин. Электричество больше всего тут помогает, и мне теперь гораздо
лучше!.. Конечно, когда взволнуешься чем, так усиливаются
ведомствам объявлено, чтобы никаких представлений о пенсионных назначениях
выше штатных не делать.
Вильгельмина Федоровна. А если так, то плюнь на все!.. Пусть тебе
дадут, что следует по закону, и уедем за границу! Я лучше по миру, с сумой
готова идти, чем видеть, что муж мой под начальством у мальчишки, который
прежде за счастие считал, когда я позволю ему поцеловать мою руку или налью
чашку чаю.
Владимир Иваныч что-то такое хочет возразить жене,
но входит курьер.
ЯВЛЕНИЕ II
Те же и курьер; потом Владимир Иваныч один.
Курьер. Камергер Мямлин и генерал-майор Варнуха.
Вильгельмина Федоровна. А я еще и не одета! Уйти скорее!..
Владимир Иваныч (с досадой). Уходи!.. Что тебе тут сидеть!..
Вильгельмина Федоровна уходит.
Владимир Иваныч (курьеру). Проси этих господ!
Курьер уходит.
Владимир Иваныч (один). Эти женщины хуже змей!.. У меня и без того ад
на душе, а она еще пилит своим милым язычком! Справедливо сказал какой-то
философ, что человек не столько оттого страдает, когда ему самому скверно,
как оттого, когда он видит, что другому хорошо! Вчера при мне господин
Андашевский приехал в театр и проходит в первый ряд кресел, слышу, со всех
сторон говорят: "Это Андашевский!.. Новый товарищ!.." А он оглоданной-то
харей своей так всем и улыбается и ко мне вдруг чуть не с распростертыми
объятиями. "Как, говорит, я счастлив, что вижу вас!" Пытку бы легче вынес,
чем эту милую сцену, а между тем сиди, сам тоже улыбайся и делай вид, что,
кроме удовольствия, ничего не чувствуешь!.. Будь кто хочешь, кажется,
назначен со стороны, хоть столоначальнишка какой-нибудь из аристократов, я
равнодушней бы перенес, зная, что в России в службе все делается по
протекции; но тут предпочтен человек совершенно равный мне, стоявший
решительно в одних условиях со мной, - это уж прямо насмешка!.. Плевок в
лицо!..
ЯВЛЕНИЕ III
Владимир Иваныч; входит Мямлин, плешивый господин, с
женской почти физиономией и с необыкновенно толстым
задом, и генерал-майор Варнуха, худенький, мозглый
малороссиянин, с длиннейшими усами, с неглупым, но
совершенно необразованным выражением в лице.
Мямлин. Вашему превосходительству имею честь представиться!
На этих словах он вдруг останавливается
и начинает делать из лица гримасы.
Владимир Иваныч (протягивает ему руку). А у вас это подергиванье в лице
еще не прекратилось!
Мямлин. Лучше нынче, лучше!.. (Продолжает гримасничать.)
Владимир Иваныч (с некоторым участием). Но скажите, что такое,
собственно, это за болезнь?
Мямлин. Нервная!.. То же самое, что и пляска святого Витта, как
объясняли мне врачи...
Владимир Иваныч. И что же, вы боль при этом сильную чувствуете?
Мямлин. Нисколько!.. Ни малейшей!.. Непроизвольное только сокращение
личных мускулов.
Владимир Иваныч. Но есть же против этого средства какие-нибудь?
Мямлин. Электричество больше всего тут помогает, и мне теперь гораздо
лучше!.. Конечно, когда взволнуешься чем, так усиливаются