на (с вспыхнувшим лицом). Так ты поэтому желаешь, чтоб
я не просто попросила Мировича, а чтоб даже пококетничала с ним?
Бургмейер на это ничего не отвечает
и даже не смотрит на жену.
(Продолжает с более и более разгорающимся лицом.) А если я, Александр,
сама в этой игре увлекусь Мировичем?
Бургмейер (уже с гримасою в лице). Что ж!..
Клеопатра Сергеевна. И если я... я скажу уж тебе прямо: я сама немножко
неравнодушна к Мировичу и только не давала этому чувству развиться в себе, -
ведь это, Александр, прикладывать огонь к пороху!
Бургмейер (с судорогою во всем лице). Очень понимаю, но что ж делать,
если ничего другого не осталось!
Клеопатра Сергеевна (с настойчивостью). Так, стало быть, для тебя
ничего не будет значить, если между нами что и произойдет?
Бургмейер (опять как бы рассмеявшись). Что ж особенно важного тут может
произойти!
Клеопатра Сергеевна (отступая даже несколько шагов от мужа). Да,
по-твоему, это и не особенно важно!.. (Берет себя за голову.) Господи!.. (К
мужу.) Постой!.. Дай мне опомниться и сообразить все, что я от тебя
слышала!.. (Опускается на кресло; глаза ее принимают мрачное выражение.) Ты,
значит, желаешь и очень будешь доволен, если я, жена твоя, для того, чтоб
убедить там в чем-то Мировича, сделаюсь даже его любовницей. Это ты,
кажется, хотел сказать и к этому вел весь разговор твой?.. (Со смехом, но
сквозь слезы.) А я-то, глупая, думала, что ты меня так любишь, что не
перенесешь даже измены моей...
Бургмейер (пораженный и испуганный словами жены). Но почему же
непременно любовницей? Каким образом ты вывела это из слов моих?
Клеопатра Сергеевна (вставая с кресла). А чем же, ты думаешь? Неужели
ты полагаешь, что за то, что у меня хорошенькие глазки и губки, так всякий
мужчина для меня все и сделает? И зачем, наконец, я стану останавливать
себя?.. Чтобы ты смеялся над моею верностью с своими возлюбленными, которые,
справедливо, видно, мне говорили, у тебя уже существуют!.. Нет-с!.. Довольно
мне душить себя... Знайте, что я сама люблю Мировича, и теперь приказывайте
мне, что я должна делать: ехать к Мировичу, что ли? Теперь, сейчас же?..
Заставить его подписать бумагу?
Бургмейер (совсем уничтоженный). Успокойся, Клеопаша, я только пошутил
это... Я не ожидал, что ты так примешь слова мои.
Клеопатра Сергеевна. Как же ты ожидал, что я приму их?.. Я денно и
нощно молила бога, чтобы он помог мне совладеть с моей страстью, но ты сам
меня кидаешь в эту пропасть, так и пеняй на себя!.. Я с удовольствием, даже
с восторгом поеду к Мировичу, но только я уж и останусь там, не возвращусь к
тебе больше.
Бургмейер (с мольбой в голосе). Клеопаша, прости меня! Не делай ничего.
Не езди никуда. Пусть я погибну. Извини мне минуту человеческой слабости.
Клеопатра Сергеевна. Поздно уж теперь! Достаточно, что ты мне раз это
сказал. Я все теперь прочла, что таилось у тебя на душе в отношении меня.
Теперь я не жена больше ваша, а раба и служанка, которая пока остается в
вашем доме затем, чтобы получить приказание, что она должна делать, чтобы
расплатиться с вами за тот кусок хлеба, который вы ей давали, и за те
тряпки, в которые вы ее одевали. Буду ожидать ваших приказаний!.. (Идет в
свою комнату.)
Бургмейер (следуя за ней). Клеопаша, умоляю тебя!.. Забудь, что я
ск
я не просто попросила Мировича, а чтоб даже пококетничала с ним?
Бургмейер на это ничего не отвечает
и даже не смотрит на жену.
(Продолжает с более и более разгорающимся лицом.) А если я, Александр,
сама в этой игре увлекусь Мировичем?
Бургмейер (уже с гримасою в лице). Что ж!..
Клеопатра Сергеевна. И если я... я скажу уж тебе прямо: я сама немножко
неравнодушна к Мировичу и только не давала этому чувству развиться в себе, -
ведь это, Александр, прикладывать огонь к пороху!
Бургмейер (с судорогою во всем лице). Очень понимаю, но что ж делать,
если ничего другого не осталось!
Клеопатра Сергеевна (с настойчивостью). Так, стало быть, для тебя
ничего не будет значить, если между нами что и произойдет?
Бургмейер (опять как бы рассмеявшись). Что ж особенно важного тут может
произойти!
Клеопатра Сергеевна (отступая даже несколько шагов от мужа). Да,
по-твоему, это и не особенно важно!.. (Берет себя за голову.) Господи!.. (К
мужу.) Постой!.. Дай мне опомниться и сообразить все, что я от тебя
слышала!.. (Опускается на кресло; глаза ее принимают мрачное выражение.) Ты,
значит, желаешь и очень будешь доволен, если я, жена твоя, для того, чтоб
убедить там в чем-то Мировича, сделаюсь даже его любовницей. Это ты,
кажется, хотел сказать и к этому вел весь разговор твой?.. (Со смехом, но
сквозь слезы.) А я-то, глупая, думала, что ты меня так любишь, что не
перенесешь даже измены моей...
Бургмейер (пораженный и испуганный словами жены). Но почему же
непременно любовницей? Каким образом ты вывела это из слов моих?
Клеопатра Сергеевна (вставая с кресла). А чем же, ты думаешь? Неужели
ты полагаешь, что за то, что у меня хорошенькие глазки и губки, так всякий
мужчина для меня все и сделает? И зачем, наконец, я стану останавливать
себя?.. Чтобы ты смеялся над моею верностью с своими возлюбленными, которые,
справедливо, видно, мне говорили, у тебя уже существуют!.. Нет-с!.. Довольно
мне душить себя... Знайте, что я сама люблю Мировича, и теперь приказывайте
мне, что я должна делать: ехать к Мировичу, что ли? Теперь, сейчас же?..
Заставить его подписать бумагу?
Бургмейер (совсем уничтоженный). Успокойся, Клеопаша, я только пошутил
это... Я не ожидал, что ты так примешь слова мои.
Клеопатра Сергеевна. Как же ты ожидал, что я приму их?.. Я денно и
нощно молила бога, чтобы он помог мне совладеть с моей страстью, но ты сам
меня кидаешь в эту пропасть, так и пеняй на себя!.. Я с удовольствием, даже
с восторгом поеду к Мировичу, но только я уж и останусь там, не возвращусь к
тебе больше.
Бургмейер (с мольбой в голосе). Клеопаша, прости меня! Не делай ничего.
Не езди никуда. Пусть я погибну. Извини мне минуту человеческой слабости.
Клеопатра Сергеевна. Поздно уж теперь! Достаточно, что ты мне раз это
сказал. Я все теперь прочла, что таилось у тебя на душе в отношении меня.
Теперь я не жена больше ваша, а раба и служанка, которая пока остается в
вашем доме затем, чтобы получить приказание, что она должна делать, чтобы
расплатиться с вами за тот кусок хлеба, который вы ей давали, и за те
тряпки, в которые вы ее одевали. Буду ожидать ваших приказаний!.. (Идет в
свою комнату.)
Бургмейер (следуя за ней). Клеопаша, умоляю тебя!.. Забудь, что я
ск