браны на семи страницах, и
между тем какие кровавые жертвы г. переводчик приносит рифме. Для того чтобы
найти третью рифму к словам _своды_ и _народы_, г. Костомаров употребляет
выражение: _Лавы пламенные воды_ (19). Для рифмы он называет жителей Содома
и Гоморра _детьми мрачного Эрева_ и сливает представления греческой
мифологии с еврейскими преданиями. Он пишет: _шире пламенный поток_, и вслед
за тем для рифмы _небеса сыплют огненный песок_, который для сожжения
провинившихся городов был уже собственно излишен при потоках огненной лавы,
но для стиха именно при потоке и оказался необходимым. А главное хорошо то,
что в подлиннике нет ни _пламенных вод лавы_, ни _детей Эрева_, ни
_огненного песку_. Это все от г. переводчика и для рифмы. Г. Костомаров для
рифмы сочиняет новые слова и даже не поясняет их значения:
Драгоценная тиара
Занялась на нем, как _фара_.
Что такое _фара_! Сличаю с подлинником и вижу там _phare_, рифмующее с
_tiare_ и переводящееся русским словом _маяк_. Но уж _тиара_ и _маяк_ даже
на снисходительное ухо г. Костомарова не покажется рифмою. Он и создал
_фару_, и рифма вышла богатая.
А вот и грамматическая ошибка во имя рифмы:
Валы пепла, волны пламя
И царя-волхва и знамя
Увлекали за собой.
_Пламя_, по мнению г. Костомарова, есть родительный падеж от
существительного того же имени. Но уж зато, надо сказать правду, где г.
Костомаров пожертвует здравым смыслом, историею или грамматикою, там
интересы уха спасены, и рифма выходит блистательная.
Посмотрим, что же сталось под рукою непризванных переводчиков с
грациозными, легкими созданиями Гейне и Беранже, которые так легко испортить
и которые так часто портили у нас в России и в журналах и в отдельных
изданиях. В сборнике мы находим между прочим перевод прелестной песни
Беранже "La couronne retrouvee". {"Вновь найденный венок". - Ред.} В
подлиннике вложен в эту песню целый мир чувства. Тут есть и грусть, и
добродушный юмор, и слезы сквозь улыбку, и то любовное отношение ко всему
живому, ко всякой искренней радости, которое составляет вечно свежую и
господствующую черту поэзии Беранже. Все это выражается просто как бог
послал, все это как будто не сознает собственной прелести и оттого
становится еще прелестнее. Добрый, честный, любящий старик смотрит на
увядший венок и, вспоминая прошлое, поневоле с грустью относится к
настоящему. Но уже самое это тихое настроение грусти исключает всякий
цинизм, всякое ожесточение против настоящего. Вот как говорит поэт о той
женщине, которую он когда-то любил, и вот как переводит это место г.
Костомаров:
Et la beaute tendre et rieuse, А та красавица, что белою рукой
Qui de ces fleurs me courrona Вот в этот самый лавр мне розаны
jadis? вплетала,
Vieille dit-on elle est pieuse; Да, говорят, сварливою ханжой
Tous nos baisers, les a-t-elle maudits? На старости-то лет моя красотка
J'ai cru que Dieu pour moi l'aurait стала.
fait naitre, Неужели ж и я об ней
Mais l'age accourt qui vient tout
между тем какие кровавые жертвы г. переводчик приносит рифме. Для того чтобы
найти третью рифму к словам _своды_ и _народы_, г. Костомаров употребляет
выражение: _Лавы пламенные воды_ (19). Для рифмы он называет жителей Содома
и Гоморра _детьми мрачного Эрева_ и сливает представления греческой
мифологии с еврейскими преданиями. Он пишет: _шире пламенный поток_, и вслед
за тем для рифмы _небеса сыплют огненный песок_, который для сожжения
провинившихся городов был уже собственно излишен при потоках огненной лавы,
но для стиха именно при потоке и оказался необходимым. А главное хорошо то,
что в подлиннике нет ни _пламенных вод лавы_, ни _детей Эрева_, ни
_огненного песку_. Это все от г. переводчика и для рифмы. Г. Костомаров для
рифмы сочиняет новые слова и даже не поясняет их значения:
Драгоценная тиара
Занялась на нем, как _фара_.
Что такое _фара_! Сличаю с подлинником и вижу там _phare_, рифмующее с
_tiare_ и переводящееся русским словом _маяк_. Но уж _тиара_ и _маяк_ даже
на снисходительное ухо г. Костомарова не покажется рифмою. Он и создал
_фару_, и рифма вышла богатая.
А вот и грамматическая ошибка во имя рифмы:
Валы пепла, волны пламя
И царя-волхва и знамя
Увлекали за собой.
_Пламя_, по мнению г. Костомарова, есть родительный падеж от
существительного того же имени. Но уж зато, надо сказать правду, где г.
Костомаров пожертвует здравым смыслом, историею или грамматикою, там
интересы уха спасены, и рифма выходит блистательная.
Посмотрим, что же сталось под рукою непризванных переводчиков с
грациозными, легкими созданиями Гейне и Беранже, которые так легко испортить
и которые так часто портили у нас в России и в журналах и в отдельных
изданиях. В сборнике мы находим между прочим перевод прелестной песни
Беранже "La couronne retrouvee". {"Вновь найденный венок". - Ред.} В
подлиннике вложен в эту песню целый мир чувства. Тут есть и грусть, и
добродушный юмор, и слезы сквозь улыбку, и то любовное отношение ко всему
живому, ко всякой искренней радости, которое составляет вечно свежую и
господствующую черту поэзии Беранже. Все это выражается просто как бог
послал, все это как будто не сознает собственной прелести и оттого
становится еще прелестнее. Добрый, честный, любящий старик смотрит на
увядший венок и, вспоминая прошлое, поневоле с грустью относится к
настоящему. Но уже самое это тихое настроение грусти исключает всякий
цинизм, всякое ожесточение против настоящего. Вот как говорит поэт о той
женщине, которую он когда-то любил, и вот как переводит это место г.
Костомаров:
Et la beaute tendre et rieuse, А та красавица, что белою рукой
Qui de ces fleurs me courrona Вот в этот самый лавр мне розаны
jadis? вплетала,
Vieille dit-on elle est pieuse; Да, говорят, сварливою ханжой
Tous nos baisers, les a-t-elle maudits? На старости-то лет моя красотка
J'ai cru que Dieu pour moi l'aurait стала.
fait naitre, Неужели ж и я об ней
Mais l'age accourt qui vient tout