язги жизни; этот фокус ему не удается,
потому что он вообще удается только немногим счастливцам или гениям;
вследствие этого Рудин истощается в бесплодных попытках, разливается в
рассуждениях об этих попытках и дальше этого не идет; деятельность
обыкновенного работника мысли ему сподручна, да вот, видите ли, он -
белоручка, он ее знать не хочет; ему подавайте такое дело, которое во всякую
данную минуту поддерживало бы его в восторженном состоянии; он черновой
работы не терпит, потому что считает себя выше ее. Эльчанинов и Шамилов,
напротив того, представляют собою полнейшую посредственность; они даже в
мечтах своих слишком высоко не забирают; им с трудом достаются даже такие
рядовые результаты, как кандидатский экзамен; они - просто лентяи, не
решающиеся сознаться самим себе в причине своих неудач.
В каждом обществе, дурно или хорошо устроенном, есть два рода
недовольных; одни действительно страдают от господствующих предрассудков,
другие страдают от побочных причин и только сваливают вину на эти
предрассудки. Одни жалуются на то, что масса их современников отстает от
них; другие - на то, что эти же современники идут мимо них, не обращая
внимания на их возгласы и трагические жесты; к числу первых относятся
Галилей, Иоанн Гус, аболиционист Броун; к многочисленной фаланге вторых
принадлежат разные непризнанные дарования и непонятые души, люди, нищие
духом и не решающиеся убедиться в своей нищете. Один, положим, оказался
неспособным кончить курс и вследствие этого кричит, что система преподавания
уродлива, а преподаватели - взяточники; другому возвратили нелепую статью из
редакции журнала - он начинает жаловаться на тлетворное направление
периодической литературы; третьего выгнали из службы за то, что он пьет
запоем, - он становится в мефистофелевские отношения к современному порядку
вещей. Критические отношения к действительности неизбежны и необходимы, но
критиковать надо честно и дельно; кто кидается в отрицание с горя, с досады,
чтобы сорвать зло за личную неприятность, тот вредит делу общественного
развития, тот роняет идею оппозиции и подрывает в публике доверие к тем
честным деятелям, с которыми он, по-видимому, стоит под одним знаменем.
Когда вы горячо спорите о чем-нибудь, то нет ничего неприятнее, как
услышать от другого собеседника плохой аргумент в пользу вашего мнения;
нечестный или ограниченный союзник в умственном деле, в борьбе принципов -
вреднее врага; поэтому псевдопрогрессисты мешают делу прогресса гораздо
сильнее, чем открытые обскуранты, если только последние в борьбе с новыми
идеями останавливаются на одной аргументации. Мелкие представители
рудинского типа схватывают на лету свежие идеи, выкраивают себе из них
эффектную, по их мнению, драпировку и, закутываясь в нее, до такой степени
опошливают самую идею, что становится совестно за них и до слез обидно за
идею. Возьмем, например, Шамилова. Он пробыл три года в университете,
болтался, слушал по разным предметам лекции так же бессвязно и бесцельно,
как ребенок слушает сказки старой няни, вышел из университета, уехал
восвояси, в провинцию, и рассказал там, что "намерен держать экзамен на
ученую степень и приехал в провинцию, чтобы удобнее заняться науками".
Вместо того чтобы читать серьезно и послед
потому что он вообще удается только немногим счастливцам или гениям;
вследствие этого Рудин истощается в бесплодных попытках, разливается в
рассуждениях об этих попытках и дальше этого не идет; деятельность
обыкновенного работника мысли ему сподручна, да вот, видите ли, он -
белоручка, он ее знать не хочет; ему подавайте такое дело, которое во всякую
данную минуту поддерживало бы его в восторженном состоянии; он черновой
работы не терпит, потому что считает себя выше ее. Эльчанинов и Шамилов,
напротив того, представляют собою полнейшую посредственность; они даже в
мечтах своих слишком высоко не забирают; им с трудом достаются даже такие
рядовые результаты, как кандидатский экзамен; они - просто лентяи, не
решающиеся сознаться самим себе в причине своих неудач.
В каждом обществе, дурно или хорошо устроенном, есть два рода
недовольных; одни действительно страдают от господствующих предрассудков,
другие страдают от побочных причин и только сваливают вину на эти
предрассудки. Одни жалуются на то, что масса их современников отстает от
них; другие - на то, что эти же современники идут мимо них, не обращая
внимания на их возгласы и трагические жесты; к числу первых относятся
Галилей, Иоанн Гус, аболиционист Броун; к многочисленной фаланге вторых
принадлежат разные непризнанные дарования и непонятые души, люди, нищие
духом и не решающиеся убедиться в своей нищете. Один, положим, оказался
неспособным кончить курс и вследствие этого кричит, что система преподавания
уродлива, а преподаватели - взяточники; другому возвратили нелепую статью из
редакции журнала - он начинает жаловаться на тлетворное направление
периодической литературы; третьего выгнали из службы за то, что он пьет
запоем, - он становится в мефистофелевские отношения к современному порядку
вещей. Критические отношения к действительности неизбежны и необходимы, но
критиковать надо честно и дельно; кто кидается в отрицание с горя, с досады,
чтобы сорвать зло за личную неприятность, тот вредит делу общественного
развития, тот роняет идею оппозиции и подрывает в публике доверие к тем
честным деятелям, с которыми он, по-видимому, стоит под одним знаменем.
Когда вы горячо спорите о чем-нибудь, то нет ничего неприятнее, как
услышать от другого собеседника плохой аргумент в пользу вашего мнения;
нечестный или ограниченный союзник в умственном деле, в борьбе принципов -
вреднее врага; поэтому псевдопрогрессисты мешают делу прогресса гораздо
сильнее, чем открытые обскуранты, если только последние в борьбе с новыми
идеями останавливаются на одной аргументации. Мелкие представители
рудинского типа схватывают на лету свежие идеи, выкраивают себе из них
эффектную, по их мнению, драпировку и, закутываясь в нее, до такой степени
опошливают самую идею, что становится совестно за них и до слез обидно за
идею. Возьмем, например, Шамилова. Он пробыл три года в университете,
болтался, слушал по разным предметам лекции так же бессвязно и бесцельно,
как ребенок слушает сказки старой няни, вышел из университета, уехал
восвояси, в провинцию, и рассказал там, что "намерен держать экзамен на
ученую степень и приехал в провинцию, чтобы удобнее заняться науками".
Вместо того чтобы читать серьезно и послед