этих нравственных воззрений, которые
разделяют с массою даже лучшие люди общества. Они восхваляют женщину за то,
что она исполняет свои обязанности в отношении к нелюбимому мужу; - они не
понимают того, что выйти замуж за нелюбимого человека - возмутительно. Они
не понимают того, что женщина, соглашающаяся принадлежать человеку, которого
она разлюбила, подавляет в себе естественный голос женской гордости и
стыдливости и профанирует акт любви, сводя его на степень
хладнокровно-исполняемого, условного обряда. Здесь, как и везде, приговоры
общественного мнения клонятся к тому, чтобы извратить и изуродовать чувство
человеческого достоинства, чтобы в угоду неосязательному принципу раздавить
и уничтожить живую личность. Сам Бешметев может служить нам ярким примером
того нравственного развращения, которое в грязной среде выпадает на долю
молодой и слабой личности, стоявшей на хорошей дороге, но не сумевшей на ней
удержаться. Поддержало ли, остановило ли его хоть на минуту общественное
мнение? Напротив, оно постоянно толкало его к падению, и потом, когда он
повалился в пропасть, оно отреклось от своего поступка и резко осудило его
за нравственное унижение. Переход от ученой карьеры к бюрократической
деятельности, нелепые отношения к жене, посягательства на ее свободу, грубая
ревность, притеснения и попреки - все это оправдывало общественное мнение,
ко всему этому оно подзадоривало доверчивого Тюфяка, и все это привело к
чему же? - К внутренней пустоте, к озлоблению против жены, к недовольству
собою и людьми, к желанию забыться, к пьянству запоем, к грязному падению
нравственных сил, к разрушению здоровья, к преждевременной смерти. И что же
сделали те старшие родственники, которые, как проводники общественного
мнения, управляли действиями Бешметева? Увидали ли они по крайней мере, что
слишком хорошо повиноваться их советам - нелепо? Поняли ли они свою
оплошность? Сознали ли они свою неспособность руководить действиями молодых
и свежих личностей? - Нимало! Они отступились от своего дела и не захотели
понять того, что несчастия, свалившиеся на Бешметева, составляют
естественные следствия их советов; они обвинили самого же Бешметева,
презрительно сожалели о нем и потом, вероятно, забыли о несчастной жертве
своей нелепости.
И это судьи! Это законодатели общественного мнения!
1861 г. Октябрь.
ПРИМЕЧАНИЯ
Впервые напечатана в журнале "Русское слово", 1861, кн. 10; затем вошла
в ч. I первого издания сочинений (1866). Существенных расхождений между
текстом журнала и первого издания нет. Дата под статьей поставлена в первом
издании. Здесь дается по тексту первого издания с исправлением его опечаток
по тексту журнала.
Резко критический характер статьи в отношении бытовых устоев
крепостнической России обратил на себя внимание царской цензуры после выхода
в свет ч. I первого издания сочинений Писарева. В заключении цензурного
комитета от 22 марта 1866 г. говорилось:
"Супружеский союз обусловливается у автора только взаимным
расположением мужчины и женщины; если этого расположения нет или оно со
временем прекращается, то и союз как бы теряет свою обязательную силу. К
такому выводу приходит критик по поводу повести Писемского "Тюфяк". Указании
этой тенденции, высказанной, впрочем, не прямо, а намеками, весьма много во
всей к
разделяют с массою даже лучшие люди общества. Они восхваляют женщину за то,
что она исполняет свои обязанности в отношении к нелюбимому мужу; - они не
понимают того, что выйти замуж за нелюбимого человека - возмутительно. Они
не понимают того, что женщина, соглашающаяся принадлежать человеку, которого
она разлюбила, подавляет в себе естественный голос женской гордости и
стыдливости и профанирует акт любви, сводя его на степень
хладнокровно-исполняемого, условного обряда. Здесь, как и везде, приговоры
общественного мнения клонятся к тому, чтобы извратить и изуродовать чувство
человеческого достоинства, чтобы в угоду неосязательному принципу раздавить
и уничтожить живую личность. Сам Бешметев может служить нам ярким примером
того нравственного развращения, которое в грязной среде выпадает на долю
молодой и слабой личности, стоявшей на хорошей дороге, но не сумевшей на ней
удержаться. Поддержало ли, остановило ли его хоть на минуту общественное
мнение? Напротив, оно постоянно толкало его к падению, и потом, когда он
повалился в пропасть, оно отреклось от своего поступка и резко осудило его
за нравственное унижение. Переход от ученой карьеры к бюрократической
деятельности, нелепые отношения к жене, посягательства на ее свободу, грубая
ревность, притеснения и попреки - все это оправдывало общественное мнение,
ко всему этому оно подзадоривало доверчивого Тюфяка, и все это привело к
чему же? - К внутренней пустоте, к озлоблению против жены, к недовольству
собою и людьми, к желанию забыться, к пьянству запоем, к грязному падению
нравственных сил, к разрушению здоровья, к преждевременной смерти. И что же
сделали те старшие родственники, которые, как проводники общественного
мнения, управляли действиями Бешметева? Увидали ли они по крайней мере, что
слишком хорошо повиноваться их советам - нелепо? Поняли ли они свою
оплошность? Сознали ли они свою неспособность руководить действиями молодых
и свежих личностей? - Нимало! Они отступились от своего дела и не захотели
понять того, что несчастия, свалившиеся на Бешметева, составляют
естественные следствия их советов; они обвинили самого же Бешметева,
презрительно сожалели о нем и потом, вероятно, забыли о несчастной жертве
своей нелепости.
И это судьи! Это законодатели общественного мнения!
1861 г. Октябрь.
ПРИМЕЧАНИЯ
Впервые напечатана в журнале "Русское слово", 1861, кн. 10; затем вошла
в ч. I первого издания сочинений (1866). Существенных расхождений между
текстом журнала и первого издания нет. Дата под статьей поставлена в первом
издании. Здесь дается по тексту первого издания с исправлением его опечаток
по тексту журнала.
Резко критический характер статьи в отношении бытовых устоев
крепостнической России обратил на себя внимание царской цензуры после выхода
в свет ч. I первого издания сочинений Писарева. В заключении цензурного
комитета от 22 марта 1866 г. говорилось:
"Супружеский союз обусловливается у автора только взаимным
расположением мужчины и женщины; если этого расположения нет или оно со
временем прекращается, то и союз как бы теряет свою обязательную силу. К
такому выводу приходит критик по поводу повести Писемского "Тюфяк". Указании
этой тенденции, высказанной, впрочем, не прямо, а намеками, весьма много во
всей к