ставлять преобладающие свойства литературы в
счастливые дни золотого века, привлекающего к себе с неотразимою силою
сердца и надежды людей, верующих в историю и в прогресс. Эта статья
начинается и кончается разными любезностями и лестными комплиментами,
которые автор, как вежливый кавалер, подносит нашей литературе; должно
заметить, что к литературе вообще г. Грот относится как-то со стороны, как
человек, взявший перо в руки в досужный час, чтобы высказать мысль, случайно
зашедшую в голову. Знает он литературу как-то по слухам да, может быть,
потому, что где-нибудь, случайно, пробежал страниц пятнадцать в какой-нибудь
недавно вышедшей журнальной книжке. Оттого любезности у него выходят
совершенно неопределенные, а замечания чисто внешние; так, например,
выражается надежда, что движение, оживившее русскую литературу лет шесть
тому назад (тогда, должно быть, когда начал издаваться "Русский вестник"),
"конечно, приведет ее к самым счастливым результатам". В конце статьи
встречается следующее трогательное место:
"Утешимся тем, что одна истина носит в себе неодолимую силу живучести и
что во всяком человеческом обществе она, посреди всех заблуждений, пролагает
себе путь хотя медленно, но твердо".
Эта фраза напомнила мне преуморитеяьную сцену из комедии
Сухово-Кобылина "Свадьба Кречинского". Нелысин, нелепейший из когда-либо
существовавших добродетельных героев, восклицает на сцене: "Правда, правда,
где ж твоя сила?" А Раепдюев очень основательно отвечает ему на это: "А
поди, поищи ее!" Нелькин, как известно, уходит искать правду и вместо правды
находит полицию, которую и приводит с собою на сцену. Как ни странно держит
себя Нелькин, а все-таки он действует основательнее г. Грота; во-первых,
Нелькин выражает свою мысль в вопросительной форме, т. е. до некоторой
степени сомневается и даже отчаивается; во-вторых, он, не умея сам найти
правду, призывает к себе на помощь частного пристава; что же касается до г.
Грота, то он твердо уверен, что истина будет торжествовать, что она победит
сама собою и что нам, слабым смертным, всего лучше сложить руки, уповать на
прочность идеи и утешаться тем, что одна истина имеет неодолимую силу
живучести.
В середине статьи г. Грота высказываются некоторые порицательные
замечания насчет нашей журналистики; эти замечания прелестны по своей
наивности; процесс мысли совершается в голове автора до такой степени
своеобразно, что я не могу отказать себе в удовольствии произвести над этим
процессом несколько наблюдений. "В критике нашей, - говорит г. Грот, - на
троне гуманности восседает покуда заклятый враг ее - нетерпимость". Этот
приговор, выражающийся в такой образной форме, срывается с уст автора по
тому поводу, что, "вследствие разных обстоятельств, в нашей литературе
утвердились известные взгляды и мнения, которые присвоили себе монополию
обращения в печатном мире". О какой это литературе мечтает г. Грот? Кажется,
о русской. Где же издаются в одно и то же время журналы "Современник" и
"Странник", "Русское слово" и "Русский вестник", "Отечественные записки" и
"Искра", "Русский инвалид" и "День", "Северная пчела" и "Наше время"? 17
Кажется, в России? Как же это г. Грот ухитрится помирить существование
стольких совершенно разнохарактерных изданий с монополией} известных
взг
счастливые дни золотого века, привлекающего к себе с неотразимою силою
сердца и надежды людей, верующих в историю и в прогресс. Эта статья
начинается и кончается разными любезностями и лестными комплиментами,
которые автор, как вежливый кавалер, подносит нашей литературе; должно
заметить, что к литературе вообще г. Грот относится как-то со стороны, как
человек, взявший перо в руки в досужный час, чтобы высказать мысль, случайно
зашедшую в голову. Знает он литературу как-то по слухам да, может быть,
потому, что где-нибудь, случайно, пробежал страниц пятнадцать в какой-нибудь
недавно вышедшей журнальной книжке. Оттого любезности у него выходят
совершенно неопределенные, а замечания чисто внешние; так, например,
выражается надежда, что движение, оживившее русскую литературу лет шесть
тому назад (тогда, должно быть, когда начал издаваться "Русский вестник"),
"конечно, приведет ее к самым счастливым результатам". В конце статьи
встречается следующее трогательное место:
"Утешимся тем, что одна истина носит в себе неодолимую силу живучести и
что во всяком человеческом обществе она, посреди всех заблуждений, пролагает
себе путь хотя медленно, но твердо".
Эта фраза напомнила мне преуморитеяьную сцену из комедии
Сухово-Кобылина "Свадьба Кречинского". Нелысин, нелепейший из когда-либо
существовавших добродетельных героев, восклицает на сцене: "Правда, правда,
где ж твоя сила?" А Раепдюев очень основательно отвечает ему на это: "А
поди, поищи ее!" Нелькин, как известно, уходит искать правду и вместо правды
находит полицию, которую и приводит с собою на сцену. Как ни странно держит
себя Нелькин, а все-таки он действует основательнее г. Грота; во-первых,
Нелькин выражает свою мысль в вопросительной форме, т. е. до некоторой
степени сомневается и даже отчаивается; во-вторых, он, не умея сам найти
правду, призывает к себе на помощь частного пристава; что же касается до г.
Грота, то он твердо уверен, что истина будет торжествовать, что она победит
сама собою и что нам, слабым смертным, всего лучше сложить руки, уповать на
прочность идеи и утешаться тем, что одна истина имеет неодолимую силу
живучести.
В середине статьи г. Грота высказываются некоторые порицательные
замечания насчет нашей журналистики; эти замечания прелестны по своей
наивности; процесс мысли совершается в голове автора до такой степени
своеобразно, что я не могу отказать себе в удовольствии произвести над этим
процессом несколько наблюдений. "В критике нашей, - говорит г. Грот, - на
троне гуманности восседает покуда заклятый враг ее - нетерпимость". Этот
приговор, выражающийся в такой образной форме, срывается с уст автора по
тому поводу, что, "вследствие разных обстоятельств, в нашей литературе
утвердились известные взгляды и мнения, которые присвоили себе монополию
обращения в печатном мире". О какой это литературе мечтает г. Грот? Кажется,
о русской. Где же издаются в одно и то же время журналы "Современник" и
"Странник", "Русское слово" и "Русский вестник", "Отечественные записки" и
"Искра", "Русский инвалид" и "День", "Северная пчела" и "Наше время"? 17
Кажется, в России? Как же это г. Грот ухитрится помирить существование
стольких совершенно разнохарактерных изданий с монополией} известных
взг