Да нет, дядя Ваня, честное пионерское-не очумел. Только приехал
третьего дня в Кобыленку из Клепиков Валя Лобов и говорит: "Хочешь, Ленька,
своего папаню видеть в геройской обстановке? Ежели хочешь, то езжай первым
поездом в Клепики, иди в кино и смотри картину "Сталинград". И увидишь ты в
ней своего родителя живого и невредимого". Я и поехал. Пошел в кино.
Мальчишки у дверей толкутся, все без билетов - и никого не пускают. Все
оттирают и оттирают меня от дверей, а за ними уже звонок звенит. Я и
заплакал. От досады на этих мальчишек заплакал. Мальчишки смеются: "Гляди,
какой нервный!" Тут я им и объяснил свое положение. Зашумели они:
"Чего ж ты молчал, гусь лапчатый! Сеанс уже начинается!" И давай
колотить в дверь кулаками. Милиционер выскочил - старенький уже, усатый - и
кричит: "Марш отсюдова! Я вас, огольцов, всех позабираю!" А мальчишки
вытолкали меня вперед, все кричат, все разом милиционеру рассказывают, зачем
я в кино приехал. Милиционер взял меня за пиджачок, втащил в дверь, говорит:
"Ну ладно, иди. Только смотри - без обману". А со мной трое мальчишек
все-таки влезло. Сел я, смотрю, - и до того мне страшно! И все жду. И вдруг
вижу: папаня мой бежит по двору в каске, стреляет, и за ним бегут другие
бойцы. И лицо у него так-то суровое, крепкое. И тут я закричал и ничего
больше не помню. Будто уснул сразу, а проснулся в комнате у директора кино.
Сижу на диване, директор - девушка такая веселая, в ватнике, - меня водой
отпаивает, а милиционер стоит рядом и говорит: "Первый случай в моей
практике, а стою я в этом кине уже два года". Потом директор велела мне
подождать, ушла и, как сеанс окончился, принесла мне кусок пленки с папаней,
сказала: "Береги и отпечатай при первой возможности".
- А ну покажь! - сказал боец.
Мальчик вытащил из кармана завернутый в бумагу кусок пленки. Человек с
хриплым голосом зажег электрический фонарик и осветил пленку. Боец осторожно
развернул ее и посмотрел на свет.
- Беда! - вздохнул он. - Мелкая очень печать, все навыворот! Не
разберу. А охота мне Кузьму Петровича посмотреть в сталинградском бою,
большая охота.
- Счастье тебе, малый, - сказал человек с хриплым голосом. - Истинное
счастье!
- А наши старухи-дуры, - пробормотала старуха, сидевшая у двери, - все
на кино ругаются. Мельтешит, говорят, перед глазами и мельтешит!
- Вот те и мельтешит! - сказал боец. - Слыхала, какой случай? За это
незнамо кого благодарить надо.
- Уж истинно, благодарить, - согласилась старуха. - За утешение, за то,
что отца повидал. Великое дело!
Паровоз засвистел, начал тормозить.
- Кобыленка! - сказал мальчик и встал. - Ну, мне сходить. Вы, дядя
Ваня, дайте мне Дымка. Я его завтра к вашим назад отвезу.
- Вот выручил! - радостно сказал боец. - А то душа у меня не на месте.
Жаль собаку. Возьми его на руки, держи крепче. И папане обо всем напиши.
Привет от меня, от Ивана Гаврюхина. Ну, шельма, прощай!
Боец потрепал собаку по спине, по ушам, потом погладил. Мальчик взял
Дымка, спрятал под пальтецо и быстро вышел. Я вышел вслед за ним на открытую
00
площадку. Поезд тронулся. Собака тихо повизгивала у мальчика под полой.
В холодных лужах блестели звезды. Ветер дул из лесов, доносил запах
талого льда - должно быть, с лесных озер, где сейчас было черно, жутко, где
лед уже растаял у берего
третьего дня в Кобыленку из Клепиков Валя Лобов и говорит: "Хочешь, Ленька,
своего папаню видеть в геройской обстановке? Ежели хочешь, то езжай первым
поездом в Клепики, иди в кино и смотри картину "Сталинград". И увидишь ты в
ней своего родителя живого и невредимого". Я и поехал. Пошел в кино.
Мальчишки у дверей толкутся, все без билетов - и никого не пускают. Все
оттирают и оттирают меня от дверей, а за ними уже звонок звенит. Я и
заплакал. От досады на этих мальчишек заплакал. Мальчишки смеются: "Гляди,
какой нервный!" Тут я им и объяснил свое положение. Зашумели они:
"Чего ж ты молчал, гусь лапчатый! Сеанс уже начинается!" И давай
колотить в дверь кулаками. Милиционер выскочил - старенький уже, усатый - и
кричит: "Марш отсюдова! Я вас, огольцов, всех позабираю!" А мальчишки
вытолкали меня вперед, все кричат, все разом милиционеру рассказывают, зачем
я в кино приехал. Милиционер взял меня за пиджачок, втащил в дверь, говорит:
"Ну ладно, иди. Только смотри - без обману". А со мной трое мальчишек
все-таки влезло. Сел я, смотрю, - и до того мне страшно! И все жду. И вдруг
вижу: папаня мой бежит по двору в каске, стреляет, и за ним бегут другие
бойцы. И лицо у него так-то суровое, крепкое. И тут я закричал и ничего
больше не помню. Будто уснул сразу, а проснулся в комнате у директора кино.
Сижу на диване, директор - девушка такая веселая, в ватнике, - меня водой
отпаивает, а милиционер стоит рядом и говорит: "Первый случай в моей
практике, а стою я в этом кине уже два года". Потом директор велела мне
подождать, ушла и, как сеанс окончился, принесла мне кусок пленки с папаней,
сказала: "Береги и отпечатай при первой возможности".
- А ну покажь! - сказал боец.
Мальчик вытащил из кармана завернутый в бумагу кусок пленки. Человек с
хриплым голосом зажег электрический фонарик и осветил пленку. Боец осторожно
развернул ее и посмотрел на свет.
- Беда! - вздохнул он. - Мелкая очень печать, все навыворот! Не
разберу. А охота мне Кузьму Петровича посмотреть в сталинградском бою,
большая охота.
- Счастье тебе, малый, - сказал человек с хриплым голосом. - Истинное
счастье!
- А наши старухи-дуры, - пробормотала старуха, сидевшая у двери, - все
на кино ругаются. Мельтешит, говорят, перед глазами и мельтешит!
- Вот те и мельтешит! - сказал боец. - Слыхала, какой случай? За это
незнамо кого благодарить надо.
- Уж истинно, благодарить, - согласилась старуха. - За утешение, за то,
что отца повидал. Великое дело!
Паровоз засвистел, начал тормозить.
- Кобыленка! - сказал мальчик и встал. - Ну, мне сходить. Вы, дядя
Ваня, дайте мне Дымка. Я его завтра к вашим назад отвезу.
- Вот выручил! - радостно сказал боец. - А то душа у меня не на месте.
Жаль собаку. Возьми его на руки, держи крепче. И папане обо всем напиши.
Привет от меня, от Ивана Гаврюхина. Ну, шельма, прощай!
Боец потрепал собаку по спине, по ушам, потом погладил. Мальчик взял
Дымка, спрятал под пальтецо и быстро вышел. Я вышел вслед за ним на открытую
00
площадку. Поезд тронулся. Собака тихо повизгивала у мальчика под полой.
В холодных лужах блестели звезды. Ветер дул из лесов, доносил запах
талого льда - должно быть, с лесных озер, где сейчас было черно, жутко, где
лед уже растаял у берего