Глумов. Мне совестно признаться перед вашим превосходительством.
Крутицкий (с серьезным видом). Что такое? Уж ты лучше говори прямо.
Глумов. В молодости грешки, увлечения...
Крутицкий. Говори, не бойся.
Глумов. В студенческой жизни, ваше превосходительство... только я
больше старых обычаев придерживался.
Крутицкий. Каких старых обычаев? Что ты, раскольник, что ли?
Глумов. То есть не так вел себя, как нынешние студенты.
Крутицкий. А как же?
Глумов. Покучивал, ваше превосходительство; случались кой-какие истории
не в указные часы, небольшие стычки с полицией.
Крутицкий. И только?
Глумов. Больше ничего, ваше превосходительство. Сохрани меня бог!
сохрани бог!
Крутицкий. Что ж, это даже очень хорошо. Так и должно быть. В молодых
летах надо пить, кутить. Чего тут стыдиться? Ведь ты не барышня. Ну, так,
значит, я на твой счет совершенно покоен. Я не люблю оставаться
неблагодарным. Ты мне с первого раза понравился, я уж за тебя замолвил в
одном доме словечко.
Глумов. Мне сказывала Софья Игнатьевна. Я не нахожу слов благодарить
ваше превосходительство.
Крутицкий. Ты присватался, что ли? Тут ведь куш очень порядочный.
Глумов. Я на деньги глуп, ваше превосходительство; девушка очень
хороша.
Крутицкий. Ну, не умею тебе сказать. Они, брат, все одинаковы; вот
тетка, знаю, что ханжа.
Глумов. Любовь нынче не признают, ваше превосходительство: я знаю по
себе, какое это великое чувство.
Крутицкий. Пожалуй, не признавай, никому от того ни тепло, ни холодно;
а как заберет, так скажешься. Со мной было в Бессарабии, лет сорок тому
назад: я было умер от любви. Что ты смотришь на меня?
Глумов. Скажите, пожалуйста, ваше превосходительство!
Крутицкий. Горячка сделалась. Вот ты и не признавай. Ну, что ж, давай
бог, давай тебе бог! Я очень рад. Будешь капиталистом, найдем тебе место
видное, покойное. Нам такие люди нужны. Ты ведь будешь из наших? Нам теперь
поддержка нужна, а то молокососы одолевать начали. Но, однако, мой милый,
сколько же я тебе должен за твой труд?
Глумов. Не обижайте, ваше превосходительство!
Крутицкий. Ты меня не обижай!
Глумов. Если уж хотите вознаградить меня, так осчастливьте, ваше
превосходительство!
Крутицкий. Что такое? В чем дело?
Глумов. Брак - такое дело великое, такой важный шаг в жизни... не
откажитесь!.. благословение такого высокодобродетельного лица будет служить
залогом... уже знакомство с особой вашего превосходительства есть счастие, а
в некотором роде родство, хотя и духовное, это даже и для будущих детей.
Крутицкий. В посаженые отцы, что ли? Я что-то не пойму.
Глумов. Осчастливьте, ваше превосходительство!
Крутицкий. Изволь, изволь! Ты бы так и говорил. Это дело не мудреное.
Глумов. Я передам и Софье Игнатьвне.
Крутицкий. Передавай, пожалуй.
Глумов. Я не нужен вашему превосходительству?
Крутицкий. Нет.
Глумов. Честь имею кланяться.
Крутицкий. О моем маранье молчи. Оно скоро будет напечатано, без моего
имени, разумеется; один редактор просил; он, хотя это довольно странно,
очень порядочный человек, пишет так учтиво: ваше превосходительство,
осчастливьте, ну и прочее. Коли будет разговор о том, кто писал, будто ты не
знаешь.
Глумов. Слушаю, ваше превосходительство! (Кланяется и уходит.)
Крутицкий.
Крутицкий (с серьезным видом). Что такое? Уж ты лучше говори прямо.
Глумов. В молодости грешки, увлечения...
Крутицкий. Говори, не бойся.
Глумов. В студенческой жизни, ваше превосходительство... только я
больше старых обычаев придерживался.
Крутицкий. Каких старых обычаев? Что ты, раскольник, что ли?
Глумов. То есть не так вел себя, как нынешние студенты.
Крутицкий. А как же?
Глумов. Покучивал, ваше превосходительство; случались кой-какие истории
не в указные часы, небольшие стычки с полицией.
Крутицкий. И только?
Глумов. Больше ничего, ваше превосходительство. Сохрани меня бог!
сохрани бог!
Крутицкий. Что ж, это даже очень хорошо. Так и должно быть. В молодых
летах надо пить, кутить. Чего тут стыдиться? Ведь ты не барышня. Ну, так,
значит, я на твой счет совершенно покоен. Я не люблю оставаться
неблагодарным. Ты мне с первого раза понравился, я уж за тебя замолвил в
одном доме словечко.
Глумов. Мне сказывала Софья Игнатьевна. Я не нахожу слов благодарить
ваше превосходительство.
Крутицкий. Ты присватался, что ли? Тут ведь куш очень порядочный.
Глумов. Я на деньги глуп, ваше превосходительство; девушка очень
хороша.
Крутицкий. Ну, не умею тебе сказать. Они, брат, все одинаковы; вот
тетка, знаю, что ханжа.
Глумов. Любовь нынче не признают, ваше превосходительство: я знаю по
себе, какое это великое чувство.
Крутицкий. Пожалуй, не признавай, никому от того ни тепло, ни холодно;
а как заберет, так скажешься. Со мной было в Бессарабии, лет сорок тому
назад: я было умер от любви. Что ты смотришь на меня?
Глумов. Скажите, пожалуйста, ваше превосходительство!
Крутицкий. Горячка сделалась. Вот ты и не признавай. Ну, что ж, давай
бог, давай тебе бог! Я очень рад. Будешь капиталистом, найдем тебе место
видное, покойное. Нам такие люди нужны. Ты ведь будешь из наших? Нам теперь
поддержка нужна, а то молокососы одолевать начали. Но, однако, мой милый,
сколько же я тебе должен за твой труд?
Глумов. Не обижайте, ваше превосходительство!
Крутицкий. Ты меня не обижай!
Глумов. Если уж хотите вознаградить меня, так осчастливьте, ваше
превосходительство!
Крутицкий. Что такое? В чем дело?
Глумов. Брак - такое дело великое, такой важный шаг в жизни... не
откажитесь!.. благословение такого высокодобродетельного лица будет служить
залогом... уже знакомство с особой вашего превосходительства есть счастие, а
в некотором роде родство, хотя и духовное, это даже и для будущих детей.
Крутицкий. В посаженые отцы, что ли? Я что-то не пойму.
Глумов. Осчастливьте, ваше превосходительство!
Крутицкий. Изволь, изволь! Ты бы так и говорил. Это дело не мудреное.
Глумов. Я передам и Софье Игнатьвне.
Крутицкий. Передавай, пожалуй.
Глумов. Я не нужен вашему превосходительству?
Крутицкий. Нет.
Глумов. Честь имею кланяться.
Крутицкий. О моем маранье молчи. Оно скоро будет напечатано, без моего
имени, разумеется; один редактор просил; он, хотя это довольно странно,
очень порядочный человек, пишет так учтиво: ваше превосходительство,
осчастливьте, ну и прочее. Коли будет разговор о том, кто писал, будто ты не
знаешь.
Глумов. Слушаю, ваше превосходительство! (Кланяется и уходит.)
Крутицкий.