e reden! Bei schwer
begreiflichen Dingen thut man wohl
sich auf diese Weise zu helfen. {2}
Goethes Wilhelm Meisters
Wanderjahre. {**}
{* Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины. Данте. Ад (итал.; перевод М. Л.
Лозинского).
** Позвольте же мне сперва говорить притчей. При трудно понимаемых
вещах, пожалуй, только таким образом и можно помочь делу. Гете. Годы
странствий Вильгельма Мейстера (нем.).}
Во все эпохи душа человека стремлением необоримой силы, невольно, как
магнит к северу, обращается к задачам, коих разрешение скрывается во глубине
таинственных стихий, образующих и связующих жизнь духовную и жизнь
вещественную; ничто не останавливает сего стремления, ни житейские печали и
радости, ни мятежная деятельность, ни смиренное созерцание; это стремление
столь постоянно, что иногда, кажется, оно происходит независимо от воли
человека, подобно физическим отправлениям; проходят столетия, все
поглощается временем: понятия, нравы, привычки, направление, образ
действования; вся прошедшая жизнь тонет в недосягаемой глубине, а чудная
задача всплывает над утопшим миром; после долгой борьбы, сомнений, насмешек
- новое поколение, подобно прежнему, им осмеянному, испытует глубину тех же
таинственных стихий; течение веков разнообразит имена их, изменяет и понятие
об оных, но не изменяет ни их существа, ни их образа действия; вечно юные,
вечно мощные, они постоянно пребывают в первозданной своей девственности, и
их неразгаданная гармония внятно слышится посреди бурь, столь часто
возмущающих сердце человека. Для объяснения великого смысла сих великих
деятелей естествоиспытатель вопрошает произведения вещественного мира, эти
символы вещественной жизни, историк - живые символы, внесенные в летописи
народов, поэт - живые символы души своей.
Во всех случаях способы исследования, точка зрения, приемы могут быть
разнообразны до бесконечности: в естествознании одни принимают всю природу,
во всей ее общности, за предмет своих исследований, другие - гармоническое
построение одного отдельного организма; так и в поэзии.
В истории встречаются лица вполне символические, которых жизнь есть
внутренняя история данной эпохи всего человечества; встречаются
происшествия, разгадка которых может означить, при известной точке зрения,
путь, пройденный человечеством по тому или другому направлению; не все
досказывается мертвою буквою летописца; не всякая мысль, не всякая жизнь
достигает полного развития, как не всякое растение достигает до степени
цвета и плода; но возможность сего развития тем не уничтожается; умирая в
истории, оно воскресает в поэзии.
В глубине внутренней жизни поэту встречаются свои символические лица и
происшествия; иногда сими символами, при магическом свете вдохновения,
дополняются исторические символы, иногда первые совершенно совпадают со
вторыми; тогда обыкновенно думают, что поэт возлагает на исторические лица,
как на очистительную жертву, свои собственные прозрения, свои надежды, свои
страдания; напрасно! поэт лишь покорялся законам и условиям своего мира;
т
begreiflichen Dingen thut man wohl
sich auf diese Weise zu helfen. {2}
Goethes Wilhelm Meisters
Wanderjahre. {**}
{* Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины. Данте. Ад (итал.; перевод М. Л.
Лозинского).
** Позвольте же мне сперва говорить притчей. При трудно понимаемых
вещах, пожалуй, только таким образом и можно помочь делу. Гете. Годы
странствий Вильгельма Мейстера (нем.).}
Во все эпохи душа человека стремлением необоримой силы, невольно, как
магнит к северу, обращается к задачам, коих разрешение скрывается во глубине
таинственных стихий, образующих и связующих жизнь духовную и жизнь
вещественную; ничто не останавливает сего стремления, ни житейские печали и
радости, ни мятежная деятельность, ни смиренное созерцание; это стремление
столь постоянно, что иногда, кажется, оно происходит независимо от воли
человека, подобно физическим отправлениям; проходят столетия, все
поглощается временем: понятия, нравы, привычки, направление, образ
действования; вся прошедшая жизнь тонет в недосягаемой глубине, а чудная
задача всплывает над утопшим миром; после долгой борьбы, сомнений, насмешек
- новое поколение, подобно прежнему, им осмеянному, испытует глубину тех же
таинственных стихий; течение веков разнообразит имена их, изменяет и понятие
об оных, но не изменяет ни их существа, ни их образа действия; вечно юные,
вечно мощные, они постоянно пребывают в первозданной своей девственности, и
их неразгаданная гармония внятно слышится посреди бурь, столь часто
возмущающих сердце человека. Для объяснения великого смысла сих великих
деятелей естествоиспытатель вопрошает произведения вещественного мира, эти
символы вещественной жизни, историк - живые символы, внесенные в летописи
народов, поэт - живые символы души своей.
Во всех случаях способы исследования, точка зрения, приемы могут быть
разнообразны до бесконечности: в естествознании одни принимают всю природу,
во всей ее общности, за предмет своих исследований, другие - гармоническое
построение одного отдельного организма; так и в поэзии.
В истории встречаются лица вполне символические, которых жизнь есть
внутренняя история данной эпохи всего человечества; встречаются
происшествия, разгадка которых может означить, при известной точке зрения,
путь, пройденный человечеством по тому или другому направлению; не все
досказывается мертвою буквою летописца; не всякая мысль, не всякая жизнь
достигает полного развития, как не всякое растение достигает до степени
цвета и плода; но возможность сего развития тем не уничтожается; умирая в
истории, оно воскресает в поэзии.
В глубине внутренней жизни поэту встречаются свои символические лица и
происшествия; иногда сими символами, при магическом свете вдохновения,
дополняются исторические символы, иногда первые совершенно совпадают со
вторыми; тогда обыкновенно думают, что поэт возлагает на исторические лица,
как на очистительную жертву, свои собственные прозрения, свои надежды, свои
страдания; напрасно! поэт лишь покорялся законам и условиям своего мира;
т