зано о грудях Ея,
заслуживала уже плахи, тeм болeе, что Бабель был, кажется, вполнe здоров,
нормален в обычном 47 смыслe этих слов. А вот в числe ненормальных
вспоминается еще нeкiй Хлeбников.
Хлeбникова, имя котораго было Виктор, хотя он перемeнил его на
какого-то Велимира, я иногда встрeчал еще до революцiи (до февральской). Это
был довольно мрачный малый, молчаливый, не то хмельной, не то притворявшiйся
хмельным. Теперь не только в Россiи, но иногда и в эмиграцiи говорят и о его
генiальности. Это, конечно, тоже очень глупо, но элементарныя залежи какого
то дикаго художественнаго таланта были у него. Он слыл извeстным футуристом,
кромe того и сумасшедшим. Однако был ли впрямь сумасшедшiй? Нормальным он,
конечно, никак не был, но все же играл роль сумасшедшаго, спекулировал своим
сумасшествiем. В двадцатых годах, среди всяких прочих литературных и
житейских извeстiй из Москвы, я получил однажды письмо и о нем. Вот что было
в этом письмe:
Когда Хлeбников умер, о нем в Москвe писали без конца, читали лекцiй,
называли его генiем. На одном собранiи, посвященном памяти Хлeбникова, его
друг П. читал о нем свои воспоминанiя. Он говорил, что давно считал
Хлeбникова величайшим человeком, давно собирался с ним познакомиться,
поближе узнать его великую душу, помочь ему матерiально: Хлeбников,
"благодаря своей житейской безпечности", крайне нуждался. Увы, всe попытки
сблизиться с Хлeбниковым оставались тщетны: "Хлeбников был неприступен". Но
вот однажды П. удалось таки вызвать Хлeбникова к телефону. -- "Я стал звать
его к себe, Хлeбников отвeтил, что придет, но только попозднeе, так как
сейчас он блуждает среди гор, в вeчных снeгах, между 48 Лубянкой и
Никольской. А затeм слышу стук в дверь, отворяю и вижу: Хлeбников!" -- На
другой день П. перевез Хлeбникова к себe, и Хлeбников тотчас же стал
стаскивать с кровати в своей комнатe одeяло, подушки, простыни, матрац и
укладывать все это на письменный стол, затeм влeз на него совсeм голый и
стал писать свою книгу "Доски Судьбы", гдe главное -- "мистическое число
317". Грязен и неряшлив он был до такой степени, что комната вскорe
превратилась в хлeв, и хозяйка выгнала с квартиры и его и П. Хлeбников был
однако удачлив -- его прiютил у себя какой-то лабазник, который чрезвычайно
заинтересовался "Досками Судьбы". Прожив у него недeли двe, Хлeбников стал
говорить, что ему для этой книги необходимо побывать в астраханских степях.
Лабазник дал ему денег на билет, и Хлeбников в восторгe помчался на вокзал.
Но на вокзалe его будто бы обокрали. Лабазнику опять пришлось
раскошеливаться, и Хлeбников наконец уeхал. Через нeкоторое время из
Астрахани получилось письмо от какой-то женщины, которая умоляла П.
немедленно прieхать за Хлeбниковым: иначе, писала она, Хлeбников погибнет.
П., разумeется, полетeл в Астрахань с первым же поeздом. Прieхав туда ночью,
нашел Хлeбникова и тот тотчас повел его за город, в степь, а в степи стал
говорить, что ему "удалось снестись с со всeми 317-ю Предсeдателями", что
это великая важность для всего мiра, и так ударил П. кулаком в голову, что
поверг его в обморок. Придя в себя, П. с трудом побрел в город. Здeсь он
послe долгих поисков, уже совсeм поздней ночью, нашел Хлeбникова в каком-то
кафэ. Увидeв П., Хлeбников опять 49 бросился на него с кулаками: --
заслуживала уже плахи, тeм болeе, что Бабель был, кажется, вполнe здоров,
нормален в обычном 47 смыслe этих слов. А вот в числe ненормальных
вспоминается еще нeкiй Хлeбников.
Хлeбникова, имя котораго было Виктор, хотя он перемeнил его на
какого-то Велимира, я иногда встрeчал еще до революцiи (до февральской). Это
был довольно мрачный малый, молчаливый, не то хмельной, не то притворявшiйся
хмельным. Теперь не только в Россiи, но иногда и в эмиграцiи говорят и о его
генiальности. Это, конечно, тоже очень глупо, но элементарныя залежи какого
то дикаго художественнаго таланта были у него. Он слыл извeстным футуристом,
кромe того и сумасшедшим. Однако был ли впрямь сумасшедшiй? Нормальным он,
конечно, никак не был, но все же играл роль сумасшедшаго, спекулировал своим
сумасшествiем. В двадцатых годах, среди всяких прочих литературных и
житейских извeстiй из Москвы, я получил однажды письмо и о нем. Вот что было
в этом письмe:
Когда Хлeбников умер, о нем в Москвe писали без конца, читали лекцiй,
называли его генiем. На одном собранiи, посвященном памяти Хлeбникова, его
друг П. читал о нем свои воспоминанiя. Он говорил, что давно считал
Хлeбникова величайшим человeком, давно собирался с ним познакомиться,
поближе узнать его великую душу, помочь ему матерiально: Хлeбников,
"благодаря своей житейской безпечности", крайне нуждался. Увы, всe попытки
сблизиться с Хлeбниковым оставались тщетны: "Хлeбников был неприступен". Но
вот однажды П. удалось таки вызвать Хлeбникова к телефону. -- "Я стал звать
его к себe, Хлeбников отвeтил, что придет, но только попозднeе, так как
сейчас он блуждает среди гор, в вeчных снeгах, между 48 Лубянкой и
Никольской. А затeм слышу стук в дверь, отворяю и вижу: Хлeбников!" -- На
другой день П. перевез Хлeбникова к себe, и Хлeбников тотчас же стал
стаскивать с кровати в своей комнатe одeяло, подушки, простыни, матрац и
укладывать все это на письменный стол, затeм влeз на него совсeм голый и
стал писать свою книгу "Доски Судьбы", гдe главное -- "мистическое число
317". Грязен и неряшлив он был до такой степени, что комната вскорe
превратилась в хлeв, и хозяйка выгнала с квартиры и его и П. Хлeбников был
однако удачлив -- его прiютил у себя какой-то лабазник, который чрезвычайно
заинтересовался "Досками Судьбы". Прожив у него недeли двe, Хлeбников стал
говорить, что ему для этой книги необходимо побывать в астраханских степях.
Лабазник дал ему денег на билет, и Хлeбников в восторгe помчался на вокзал.
Но на вокзалe его будто бы обокрали. Лабазнику опять пришлось
раскошеливаться, и Хлeбников наконец уeхал. Через нeкоторое время из
Астрахани получилось письмо от какой-то женщины, которая умоляла П.
немедленно прieхать за Хлeбниковым: иначе, писала она, Хлeбников погибнет.
П., разумeется, полетeл в Астрахань с первым же поeздом. Прieхав туда ночью,
нашел Хлeбникова и тот тотчас повел его за город, в степь, а в степи стал
говорить, что ему "удалось снестись с со всeми 317-ю Предсeдателями", что
это великая важность для всего мiра, и так ударил П. кулаком в голову, что
поверг его в обморок. Придя в себя, П. с трудом побрел в город. Здeсь он
послe долгих поисков, уже совсeм поздней ночью, нашел Хлeбникова в каком-то
кафэ. Увидeв П., Хлeбников опять 49 бросился на него с кулаками: --