для боя,
Ухватим этого колючаго ежа!
Царь наш весь мерзостный, с лисьим хвостом,
С пастью, приличною волку,
К миру людей призывает -- притом
Грабит весь мiр втихомолку,
Грабит, кощунствует, ежится, лжет,
Жалко скулит, как щенята!
Ты карлик, ты Кощей, ты грязью, кровью пьяный,
Ты должен быть убит!
Все это было напечатано в 1907 году в Парижe, куда Бальмонт бeжал послe
разгрома московскаго возстанiя, и ничуть не помeшало ему вполнe безопасно
вернуться в Россiю. А Гржебин, начавшiй еще до возстанiя издавать в
Петербурга иллюстрированный сатирическiй журнал, первый выпуск его украсив
обложкой с нарисованным на ней во всю страницу голым человeческим задом под
императорской короной, даже и не бeжал никуда и никто его и пальцем не
тронул. Горькiй бeжал сперва в Америку, потом в Италiю... 32
Мечтая о революцiи, Короленко, благородная душа, вспоминал чьи-то милые
стихи:
Пeтухи поют на Святой Руси --
Скоро будет день на Святой Руси!
Андреев, изолгавшiйся во всяческом пафосe, писал о ней Вересаеву:
"Побаиваюсь кадетов, ибо зрю в них грядущее начальство. Не столько
строителей жизни, сколько строителей усовершенствованных тюрем. Либо побeдит
революцiя и соцiалы, либо квашенная конституцiонная капуста. Если революцiя,
то это будет нeчто умопомрачительно радостное, великое, небывалое, не только
новая Россiя, но новая земля!"
"И вот приходит еще один вeстник к Iову и говорит ему: сыновья твои и
дочери твоя eли и пили вино в домe первороднаго брата твоего; и вот большой
вeтер пришел из пустыни и охватил четыре угла дома, и дом упал на них и они
умерли..."
"Нeчто умопомрачительно радостное" наконец, настало. Но об этом даже Е.
Д. Кускова обмолвилась однажды так:
"Русская революцiя продeлана была зоологически".
Это было сказано еще в 1922 году и сказано не совсeм справедливо: в
мiрe зоологическом никогда не бывает такого безсмысленнаго звeрства, --
звeрства ради звeрства, -- какое бывает в мiрe человeческом и особенно во
время революцiй; звeрь, гад дeйствует всегда разумно, с практической цeлью:
жрет другого звeря, гада только в силу того, что должен питаться, или просто
уничтожает его, когда он мeшает ему в 33 существованiи, и только этим и
довольствуется, а не сладострастничает в смертоубiйствe, не упивается им,
"как таковым", не издeвается, не измывается над своей жертвой, как дeлает
это человeк, -- особенно тогда, когда он знает свою безнаказность, когда
порой (как, напримeр, во время революцiй) это даже считается "священным
гнeвом", геройством и награждается: властью, благами жизни, орденами вродe
ордена какого-нибудь Ленина, ордена "Краснаго Знамени"; нeт в мiрe
зоологическом и такого скотскаго оплеванiя, оскверненiя, разрушенiя
прошлаго, нeт "свeтлаго будущаго", нeт профессiональных устроителей
всеобщаго счастья на землe и не длится будто бы ради этого счастья сказачное
смертоубiйство без всякаго перерыва цeлыми десятилeтiями при помощи
набранной и организованной с истинно дьявольским искусством миллiонной армiи
профессiональных убiйц, палачей из самых страшных выродков, психопатов,
садистов, -- как та армiя, что стала набираться в Россiи с первых дней
царствiя Ленина, Троцкаго, Джерзинскаго, и прославилась уже многими
мeняющимися кличками: Чек
Ухватим этого колючаго ежа!
Царь наш весь мерзостный, с лисьим хвостом,
С пастью, приличною волку,
К миру людей призывает -- притом
Грабит весь мiр втихомолку,
Грабит, кощунствует, ежится, лжет,
Жалко скулит, как щенята!
Ты карлик, ты Кощей, ты грязью, кровью пьяный,
Ты должен быть убит!
Все это было напечатано в 1907 году в Парижe, куда Бальмонт бeжал послe
разгрома московскаго возстанiя, и ничуть не помeшало ему вполнe безопасно
вернуться в Россiю. А Гржебин, начавшiй еще до возстанiя издавать в
Петербурга иллюстрированный сатирическiй журнал, первый выпуск его украсив
обложкой с нарисованным на ней во всю страницу голым человeческим задом под
императорской короной, даже и не бeжал никуда и никто его и пальцем не
тронул. Горькiй бeжал сперва в Америку, потом в Италiю... 32
Мечтая о революцiи, Короленко, благородная душа, вспоминал чьи-то милые
стихи:
Пeтухи поют на Святой Руси --
Скоро будет день на Святой Руси!
Андреев, изолгавшiйся во всяческом пафосe, писал о ней Вересаеву:
"Побаиваюсь кадетов, ибо зрю в них грядущее начальство. Не столько
строителей жизни, сколько строителей усовершенствованных тюрем. Либо побeдит
революцiя и соцiалы, либо квашенная конституцiонная капуста. Если революцiя,
то это будет нeчто умопомрачительно радостное, великое, небывалое, не только
новая Россiя, но новая земля!"
"И вот приходит еще один вeстник к Iову и говорит ему: сыновья твои и
дочери твоя eли и пили вино в домe первороднаго брата твоего; и вот большой
вeтер пришел из пустыни и охватил четыре угла дома, и дом упал на них и они
умерли..."
"Нeчто умопомрачительно радостное" наконец, настало. Но об этом даже Е.
Д. Кускова обмолвилась однажды так:
"Русская революцiя продeлана была зоологически".
Это было сказано еще в 1922 году и сказано не совсeм справедливо: в
мiрe зоологическом никогда не бывает такого безсмысленнаго звeрства, --
звeрства ради звeрства, -- какое бывает в мiрe человeческом и особенно во
время революцiй; звeрь, гад дeйствует всегда разумно, с практической цeлью:
жрет другого звeря, гада только в силу того, что должен питаться, или просто
уничтожает его, когда он мeшает ему в 33 существованiи, и только этим и
довольствуется, а не сладострастничает в смертоубiйствe, не упивается им,
"как таковым", не издeвается, не измывается над своей жертвой, как дeлает
это человeк, -- особенно тогда, когда он знает свою безнаказность, когда
порой (как, напримeр, во время революцiй) это даже считается "священным
гнeвом", геройством и награждается: властью, благами жизни, орденами вродe
ордена какого-нибудь Ленина, ордена "Краснаго Знамени"; нeт в мiрe
зоологическом и такого скотскаго оплеванiя, оскверненiя, разрушенiя
прошлаго, нeт "свeтлаго будущаго", нeт профессiональных устроителей
всеобщаго счастья на землe и не длится будто бы ради этого счастья сказачное
смертоубiйство без всякаго перерыва цeлыми десятилeтiями при помощи
набранной и организованной с истинно дьявольским искусством миллiонной армiи
профессiональных убiйц, палачей из самых страшных выродков, психопатов,
садистов, -- как та армiя, что стала набираться в Россiи с первых дней
царствiя Ленина, Троцкаго, Джерзинскаго, и прославилась уже многими
мeняющимися кличками: Чек