, кто даже и совсем ничего не читал. Кто был то, что
называют тюрюк, то есть человек, которого нужно было подымать пинком на
что-нибудь; кто был просто байбак, лежавший, как говорится, весь век на
боку, которого даже напрасно было подымать: не встанет ни в каком случае.
Насчет благовидности уже известно, все они были люди надежные, чахоточного
между ними никого не было. Все были такого рода, которым жены в нежных
разговорах, происходящих в уединении, давали названия: кубышки,
толстунчика, пузантика, чернушки, кики, жужу и проч. Но вообще они были
народ добрый, полны гостеприимства, и человек, вкусивший с ними хлеба ли
или просидевший вечер за вистом, уже становился чем-то близким, тем более
Чичиков с своими обворожительными качествами и приемами, знавший в самом
деле великую тайну нравиться. Они так полюбили его, что он не видел
средств, как вырваться из города; только и слышал он: "Ну, недельку, еще
одну недельку поживите с нами, Павел Иванович!" - словом, он был носим, как
говорится, на руках. Но несравненно замечательнее было впечатление
(совершенный предмет изумления!), которое произвел Чичиков на дам. Чтоб это
сколько-нибудь изъяснить, следовало бы сказать многое о самих дамах, об их
обществе, описать, как говорится, живыми красками их душевные качества; но
для автора это очень трудно. С одной стороны, останавливает его
неограниченное почтение к супругам сановников, а с другой стороны... с
другой стороны - просто трудно. Дамы города N. были... нет, никаким образом
не могу: чувствуется точно робость. В дамах города N. больше всего
замечательно было то... Даже странно, совсем не подымается перо, точно
будто свинец какой-нибудь сидит в нем. Так и быть: о характерах их, видно,
нужно предоставить сказать тому, у которого поживее краски и побольше их на
палитре, а нам придется разве слова два о наружности да о том, что
поповерхностней. Дамы города N. были то, что называют презентабельны, и в
этом отношении их можно было смело поставить в пример всем другим. Что до
того, как вести себя, соблюсти тон, поддержать этикет, множество приличий
самых тонких, а особенно наблюсти моду в самых последних мелочах, то в этом
они опередили даже дам петербургских и московских. Одевались они с большим
вкусом, разъезжали по городу в колясках, как предписывала последняя мода,
сзади покачивался лакей, и ливрея в золотых позументах. Визитная карточка,
будь она писана хоть на трефовой двойке или бубновом тузе, но вещь была
очень священная. Из-за нее две дамы, большие приятельницы и даже
родственницы, перессорились совершенно, именно за то, что одна из них
как-то манкировала контрвизитом. И уж как ни старались потом мужья и
родственники примирить их, но нет, оказалось, что все можно сделать на
свете, одного только нельзя: примирить двух дам, поссорившихся за
манкировку визита. Так обе дамы и остались во взаимном нерасположении, по
выражению городского света. Насчет занятия первых мест происходило тоже
множество весьма сильных сцен, внушавших мужьям иногда совершенно
рыцарские, великодушные понятия о заступничестве. Дуэли, конечно, между
ними не происходило, потому что все были гражданские чиновники, но зато
один другому старался напакостить, где было можно, что, как известно,
подчас бывает тяжелее всякой дуэли. В нравах дамы города N. были строги,
исполнены благородного негодования противу всего порочного и всяких
соблазнов, казнили без всякой пощады всякие слабости. Если же между ими и
происходило какое-нибудь т
называют тюрюк, то есть человек, которого нужно было подымать пинком на
что-нибудь; кто был просто байбак, лежавший, как говорится, весь век на
боку, которого даже напрасно было подымать: не встанет ни в каком случае.
Насчет благовидности уже известно, все они были люди надежные, чахоточного
между ними никого не было. Все были такого рода, которым жены в нежных
разговорах, происходящих в уединении, давали названия: кубышки,
толстунчика, пузантика, чернушки, кики, жужу и проч. Но вообще они были
народ добрый, полны гостеприимства, и человек, вкусивший с ними хлеба ли
или просидевший вечер за вистом, уже становился чем-то близким, тем более
Чичиков с своими обворожительными качествами и приемами, знавший в самом
деле великую тайну нравиться. Они так полюбили его, что он не видел
средств, как вырваться из города; только и слышал он: "Ну, недельку, еще
одну недельку поживите с нами, Павел Иванович!" - словом, он был носим, как
говорится, на руках. Но несравненно замечательнее было впечатление
(совершенный предмет изумления!), которое произвел Чичиков на дам. Чтоб это
сколько-нибудь изъяснить, следовало бы сказать многое о самих дамах, об их
обществе, описать, как говорится, живыми красками их душевные качества; но
для автора это очень трудно. С одной стороны, останавливает его
неограниченное почтение к супругам сановников, а с другой стороны... с
другой стороны - просто трудно. Дамы города N. были... нет, никаким образом
не могу: чувствуется точно робость. В дамах города N. больше всего
замечательно было то... Даже странно, совсем не подымается перо, точно
будто свинец какой-нибудь сидит в нем. Так и быть: о характерах их, видно,
нужно предоставить сказать тому, у которого поживее краски и побольше их на
палитре, а нам придется разве слова два о наружности да о том, что
поповерхностней. Дамы города N. были то, что называют презентабельны, и в
этом отношении их можно было смело поставить в пример всем другим. Что до
того, как вести себя, соблюсти тон, поддержать этикет, множество приличий
самых тонких, а особенно наблюсти моду в самых последних мелочах, то в этом
они опередили даже дам петербургских и московских. Одевались они с большим
вкусом, разъезжали по городу в колясках, как предписывала последняя мода,
сзади покачивался лакей, и ливрея в золотых позументах. Визитная карточка,
будь она писана хоть на трефовой двойке или бубновом тузе, но вещь была
очень священная. Из-за нее две дамы, большие приятельницы и даже
родственницы, перессорились совершенно, именно за то, что одна из них
как-то манкировала контрвизитом. И уж как ни старались потом мужья и
родственники примирить их, но нет, оказалось, что все можно сделать на
свете, одного только нельзя: примирить двух дам, поссорившихся за
манкировку визита. Так обе дамы и остались во взаимном нерасположении, по
выражению городского света. Насчет занятия первых мест происходило тоже
множество весьма сильных сцен, внушавших мужьям иногда совершенно
рыцарские, великодушные понятия о заступничестве. Дуэли, конечно, между
ними не происходило, потому что все были гражданские чиновники, но зато
один другому старался напакостить, где было можно, что, как известно,
подчас бывает тяжелее всякой дуэли. В нравах дамы города N. были строги,
исполнены благородного негодования противу всего порочного и всяких
соблазнов, казнили без всякой пощады всякие слабости. Если же между ими и
происходило какое-нибудь т