у них меж зубами, заедаемая расстегаем или кулебякой с
сомовьим плёсом, так что вчуже пронимает аппетит, - вот эти господа, точно,
пользуются завидным даянием неба! Не один господин большой руки пожертвовал
бы сию же минуту половину душ крестьян и половину имений, заложенных и
только, чтобы иметь такой желудок, какой имеет господин средней руки; но то
беда, что ни за какие деньги, ниже' имения, с улучшениями и без улучшений,
нельзя приобресть такого желудка, какой бывает у господина средней руки.
Деревянный потемневший трактир принял Чичикова под свой узенький
гостеприимный навес на деревянных выточенных столбиках, похожих на
старинные церковные подсвечники. Трактир был что-то вроде русской избы,
несколько в большем размере. Резные узорочные карнизы из свежего дерева
вокруг окон и под крышей резко и живо пестрели темные его стены; на ставнях
были нарисованы кувшины с цветами.
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх, в широкие сени, он
встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху в пестрых ситцах,
проговорившую: "Сюда пожалуйте!" В комнате попались всё старые приятели,
попадающиеся всякому в небольших деревянных трактирах, каких немало
выстроено по дорогам, а именно заиндевелый самовар, выскобленные гладко
сосновые стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками в углу, фарфоровые
вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых и красных ленточках,
окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух четыре глаза,
а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые травы и
гвоздики у образов, высохшие до такой степени, что желавший понюхать их
только чихал и больше ничего.
- Поросенок есть? - с таким вопросом обратился Чичиков к стоявшей
бабе.
- Есть.
- С хреном и со сметаною?
- С хреном и со сметаною.
- Давай его сюда!
Старуха пошла копаться и принесла тарелку, салфетку, накрахмаленную до
того что дыбилась, как засохшая кора, потом нож с пожелтевшею костяною
колодочкою, тоненький, как перочинный, двузубую вилку и солонку, которую
никак нельзя было поставить прямо на стол.
Герой наш, по обыкновению, сейчас вступил с нею в разговор и
расспросил, сама ли она держит трактир, или есть хозяин, а сколько дает
доходу трактир, и с ними ли живут сыновья, и что старший сын холостой или
женатый человек, и какую взял жену, с большим ли приданым, или нет, и
доволен ли был тесть, и не сердился ли, что мало подарков получил на
свадьбе, - словом, не пропустил ничего. Само собою разумеется, что
полюбопытствовал узнать, какие в окружности находятся у них помещики, и
узнал, что всякие есть помещики: Плотин, Почитаев, Мыльной,
Чепраков-полковник, Собакевич. "А! Собакевича знаешь?" - спросил он и тут
же услышал, что старуха знает не только Собакевича, но и Манилова, и что
Манилов будет поделикатней Собакевича: велит тотчас сварить курицу, спросит
и телятинки; коли есть баранья печенка, то и бараньей печенки спросит, и
всего только что попробует, а Собакевич одного чего-нибудь спросит, да уж
зато всё съест, даже и подбавки потребует за ту же цену.
Когда он таким образом разговаривал, кушая поросенка, которого
оставался уже последний кусок, послышался стук колес подьехавшего экипажа.
Взглянувши в окно, увидел он остановившуюся перед трактиром легонькую
бричку, запряженную тройкою добрых лошадей. Из брички вылезали двое
какие-то мужчин. Один белокурый, высокого роста; другой немного пониже
сомовьим плёсом, так что вчуже пронимает аппетит, - вот эти господа, точно,
пользуются завидным даянием неба! Не один господин большой руки пожертвовал
бы сию же минуту половину душ крестьян и половину имений, заложенных и
только, чтобы иметь такой желудок, какой имеет господин средней руки; но то
беда, что ни за какие деньги, ниже' имения, с улучшениями и без улучшений,
нельзя приобресть такого желудка, какой бывает у господина средней руки.
Деревянный потемневший трактир принял Чичикова под свой узенький
гостеприимный навес на деревянных выточенных столбиках, похожих на
старинные церковные подсвечники. Трактир был что-то вроде русской избы,
несколько в большем размере. Резные узорочные карнизы из свежего дерева
вокруг окон и под крышей резко и живо пестрели темные его стены; на ставнях
были нарисованы кувшины с цветами.
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх, в широкие сени, он
встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху в пестрых ситцах,
проговорившую: "Сюда пожалуйте!" В комнате попались всё старые приятели,
попадающиеся всякому в небольших деревянных трактирах, каких немало
выстроено по дорогам, а именно заиндевелый самовар, выскобленные гладко
сосновые стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками в углу, фарфоровые
вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых и красных ленточках,
окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух четыре глаза,
а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые травы и
гвоздики у образов, высохшие до такой степени, что желавший понюхать их
только чихал и больше ничего.
- Поросенок есть? - с таким вопросом обратился Чичиков к стоявшей
бабе.
- Есть.
- С хреном и со сметаною?
- С хреном и со сметаною.
- Давай его сюда!
Старуха пошла копаться и принесла тарелку, салфетку, накрахмаленную до
того что дыбилась, как засохшая кора, потом нож с пожелтевшею костяною
колодочкою, тоненький, как перочинный, двузубую вилку и солонку, которую
никак нельзя было поставить прямо на стол.
Герой наш, по обыкновению, сейчас вступил с нею в разговор и
расспросил, сама ли она держит трактир, или есть хозяин, а сколько дает
доходу трактир, и с ними ли живут сыновья, и что старший сын холостой или
женатый человек, и какую взял жену, с большим ли приданым, или нет, и
доволен ли был тесть, и не сердился ли, что мало подарков получил на
свадьбе, - словом, не пропустил ничего. Само собою разумеется, что
полюбопытствовал узнать, какие в окружности находятся у них помещики, и
узнал, что всякие есть помещики: Плотин, Почитаев, Мыльной,
Чепраков-полковник, Собакевич. "А! Собакевича знаешь?" - спросил он и тут
же услышал, что старуха знает не только Собакевича, но и Манилова, и что
Манилов будет поделикатней Собакевича: велит тотчас сварить курицу, спросит
и телятинки; коли есть баранья печенка, то и бараньей печенки спросит, и
всего только что попробует, а Собакевич одного чего-нибудь спросит, да уж
зато всё съест, даже и подбавки потребует за ту же цену.
Когда он таким образом разговаривал, кушая поросенка, которого
оставался уже последний кусок, послышался стук колес подьехавшего экипажа.
Взглянувши в окно, увидел он остановившуюся перед трактиром легонькую
бричку, запряженную тройкою добрых лошадей. Из брички вылезали двое
какие-то мужчин. Один белокурый, высокого роста; другой немного пониже