дь в первые. Но все
это было облечено самою тонкою светскостью, какая только бывает в
губернском городе. Всякие движения производила она со вкусом, даже любила
стихи, даже иногда мечтательно умела держать голову, - и все согласились,
что она, точно, дама приятная во всех отношениях. Другая же дама, то есть
приехавшая, не имела такой многосторонности в характере, и потому будем
называть ее: просто приятная дама. Приезд гостьи разбудил собачонок,
сиявших на солнце: мохнатую Адель, беспрестанно путавшуюся в собственной
шерсти, и кобелька Попури на тоненьких ножках. Тот и другая с лаем понесли
кольцами хвосты свои в переднюю, где гостья освобождалась от своего клока и
очутилась в платье модного узора и цвета и в длинных хвостах на шее;
жасмины понеслись по всей комнате. Едва только во всех отношениях приятная
дама узнала о приезде просто приятной дамы, как уже вбежала в переднюю.
Дамы ухватились за руки, поцеловались и вскрикнули, как вскрикивают
институтки, встретившиеся вскоре после выпуска, когда маменьки еще не
успели объяснить им, что отец у одной беднее и ниже чином, нежели у другой.
Поцелуй совершился звонко, потому что собачонки залаяли снова, за что были
хлопнуты платком, и обе ламы отправились в гостиную, разумеется голубую, с
диваном, овальным столом и даже ширмочками, обвитыми плющом; вслед за ними
побежали, ворча, мохнатая Адель и высокий Попури на тоненьких ножках.
"Сюда, сюда, вот в этот уголочек! - говорила хозяйка, усаживая гостью в
угол дивана. - Вот так! вот так! вот вам и подушка!" Сказавши это, она
запихнула ей за спину подушку, на которой был вышит шерстью рыцарь таким
образом, как их всегда вышивают по канве: нос вышел лестницею, а губы
четвероугольником. "Как же я рада, что вы... Я слышу, кто-то подъехал, да
думаю себе, кто бы мог так рано. Параша говорит: "вице-губернаторша", а я
говорю: "ну вот, опять приехала дура надоедать", и уж хотела сказать, что
меня нет дома..."
Гостья уже хотела было приступить к делу и сообщить новость. Но
восклицание, которое издала в это время дама приятная во всех отношениях,
вдруг дало другое направление разговору.
- Какой веселенький ситец! - воскликнула во всех отношениях приятная
дама, глядя на платье просто приятной дамы.
- Да, очень веселенький. Прасковья Федоровна, однако же, находит, что
лучше, если бы клеточки были помельче, и чтобы не коричневые были крапинки,
а голубые. Сестре ее прислали материйку: это такое очарованье, которого
просто нельзя выразить словами; вообразите себе: полосочки
узенькие-узенькие, какие только может представить воображение человеческое,
фон голубой и через полоску всё глазки и лапки, глазки и лапки, глазки и
лапки... Словом, бесподобно! Можно сказать решительно, что ничего еще не
было подобного на свете.
- Милая, это пестро.
- Ах, нет, не пестро.
- Ах, пестро!
Нужно заметить, что во всех отношениях приятная дама была отчасти
материалистка, склонна к отрицанию и сомнению и отвергала весьма многое в
жизни.
Здесь просто приятная дама объяснила, что это отнюдь не пестро, и
вскрикнула:
- Да, поздравляю вас: оборок более не носят.
- Как не носят?
- На место их фестончики.
- Ах, это нехорошо, фестончики!
- Фестончики, всё фестончики: пелеринка из фестончиков, на рукавах
фестончики, эполетцы из фестончиков, внизу фестончики, везде фестончики.
- Нехорошо, Софья Ивановна, если всё фестончики.
- Мило, А
это было облечено самою тонкою светскостью, какая только бывает в
губернском городе. Всякие движения производила она со вкусом, даже любила
стихи, даже иногда мечтательно умела держать голову, - и все согласились,
что она, точно, дама приятная во всех отношениях. Другая же дама, то есть
приехавшая, не имела такой многосторонности в характере, и потому будем
называть ее: просто приятная дама. Приезд гостьи разбудил собачонок,
сиявших на солнце: мохнатую Адель, беспрестанно путавшуюся в собственной
шерсти, и кобелька Попури на тоненьких ножках. Тот и другая с лаем понесли
кольцами хвосты свои в переднюю, где гостья освобождалась от своего клока и
очутилась в платье модного узора и цвета и в длинных хвостах на шее;
жасмины понеслись по всей комнате. Едва только во всех отношениях приятная
дама узнала о приезде просто приятной дамы, как уже вбежала в переднюю.
Дамы ухватились за руки, поцеловались и вскрикнули, как вскрикивают
институтки, встретившиеся вскоре после выпуска, когда маменьки еще не
успели объяснить им, что отец у одной беднее и ниже чином, нежели у другой.
Поцелуй совершился звонко, потому что собачонки залаяли снова, за что были
хлопнуты платком, и обе ламы отправились в гостиную, разумеется голубую, с
диваном, овальным столом и даже ширмочками, обвитыми плющом; вслед за ними
побежали, ворча, мохнатая Адель и высокий Попури на тоненьких ножках.
"Сюда, сюда, вот в этот уголочек! - говорила хозяйка, усаживая гостью в
угол дивана. - Вот так! вот так! вот вам и подушка!" Сказавши это, она
запихнула ей за спину подушку, на которой был вышит шерстью рыцарь таким
образом, как их всегда вышивают по канве: нос вышел лестницею, а губы
четвероугольником. "Как же я рада, что вы... Я слышу, кто-то подъехал, да
думаю себе, кто бы мог так рано. Параша говорит: "вице-губернаторша", а я
говорю: "ну вот, опять приехала дура надоедать", и уж хотела сказать, что
меня нет дома..."
Гостья уже хотела было приступить к делу и сообщить новость. Но
восклицание, которое издала в это время дама приятная во всех отношениях,
вдруг дало другое направление разговору.
- Какой веселенький ситец! - воскликнула во всех отношениях приятная
дама, глядя на платье просто приятной дамы.
- Да, очень веселенький. Прасковья Федоровна, однако же, находит, что
лучше, если бы клеточки были помельче, и чтобы не коричневые были крапинки,
а голубые. Сестре ее прислали материйку: это такое очарованье, которого
просто нельзя выразить словами; вообразите себе: полосочки
узенькие-узенькие, какие только может представить воображение человеческое,
фон голубой и через полоску всё глазки и лапки, глазки и лапки, глазки и
лапки... Словом, бесподобно! Можно сказать решительно, что ничего еще не
было подобного на свете.
- Милая, это пестро.
- Ах, нет, не пестро.
- Ах, пестро!
Нужно заметить, что во всех отношениях приятная дама была отчасти
материалистка, склонна к отрицанию и сомнению и отвергала весьма многое в
жизни.
Здесь просто приятная дама объяснила, что это отнюдь не пестро, и
вскрикнула:
- Да, поздравляю вас: оборок более не носят.
- Как не носят?
- На место их фестончики.
- Ах, это нехорошо, фестончики!
- Фестончики, всё фестончики: пелеринка из фестончиков, на рукавах
фестончики, эполетцы из фестончиков, внизу фестончики, везде фестончики.
- Нехорошо, Софья Ивановна, если всё фестончики.
- Мило, А