лы... это лодка его... моего
господина Алкея, и... в ней на дне, около мачты, на вершине которой поднят
черный колпак, лежит, покрытое парусом... бездыханное тело.
- Пруденция! - воскликнула громко Мелита и сейчас же заломила над
головою руки и стала повторять сквозь рыдания: - Бедное дитя! Неужели Алкей
убил его в ревности! О, злополучный невинный Пруденций!
Но Марема, дав несколько времени проплакать Мелите и как бы освоиться с
горем, взяла ее тихо за руки и, переводя их к своему сердцу, сказала:
- Нет, Мелита! Ты напрасно плачешь о юноше, ты должна оборотить к себе
горе другой стороною: погиб не Пруденций, а тот, чья смерть тебя оставляет
вдовою.
Мелита вдруг воздержала свои слезы и остановила сухой, огненный взгляд
на Мареме:
- Умер муж мой, Алкей?!
- Да, госпожа.
- И там, внизу, у скалы его тело?
- Да, оно в лодке... тело Алкея... Я его видела и прокляла рок,
судивший мне возвестить тебе это несчастие.
- Оставь говорить о проклятиях и веди меня скорей к лодке!
Марема положила себе на плечо руку Мелиты, и обе женщины пошли спешной
походкою к морю и скоро стали у лодки, на которой не было никакого груза, а
только у основания мачты лежал небрежно брошенный парус.
- Вот это здесь, - тихо сказала Марема и затем с участием спросила: -
Если ты можешь видеть и прикажешь открыть...
Но Мелита, вместо ответа, сама нагнулась и едва приподняла угол серого
полотна с синей каймою, как увидала мертвое лицо Алкея с выдавшимися косыми
глазами и тремя страшными колотыми ранами в черепе... Раны были посреди
темени, все три кругловатые, каждая величиною с вишню, и все рядом одна от
другой на расстоянии пальца... Их не нужно было ощупывать, чтобы сказать,
что все они равномерно глубоки и все три смертельны.
Мелита склонилась к голове мужа и долго смотрела в его глаза, а потом,
когда подняла лицо свое, увидала, что прямо перед нею, по другую сторону
паруса, стоял в печальном платье и с печальным лицом невинный Пруденций.
Увидя его открытое лицо, хранившее до сих пор на себе следы целомудрия
и духовной чистоты, Мелита вздохнула и тихо промолвила:
- Ты знаешь, конечно, что о тебе скажут люди, когда увидят несчастное
тело Алкея?
- Да, знаю, - ответил Пруденций, - люди скажут, что это я нанес
смертельные раны Алкею.
- И что же ты им ответишь в свое оправдание? Я ведь не знаю, как ты
искусен во лжи. Или, быть может, ты для того и привез сюда тело Алкея, чтобы
пред всеми признаться в убийстве и рассказать, для чего это сделал?
- Нет, - отвечал ей невинный Пруденций. - Я не для того привез сюда
тело Алкея, чтобы изощряться во лжи или делать над ним признания в убийстве.
Я привез его для того, чтобы ты могла видеть хоть мертвого мужа и могла его
оплакать и схоронить как жена. А когда меня спросят о смерти Алкея, я безо
лжи расскажу о ней всю сущую правду.
Слушая эти слова, Мелита смотрела острым и пристальным взглядом в глаза
Пруденция и получила в глубине своего духа безотчетное удостоверение, что
Пруденций ничем не повинен в смерти Алкея...
Это ей было отрадно, и душа ее успокоилась, насколько это было возможно
в теперешнем случае.
- Если ты прав, - отвечала она, - то и слеши скорей принести свое
оправданье: я и Марема останемся здесь у мертвого тела Алкея. Ты же иди
поскорее в селение, позови свою мать, вдову Ефросину, и в
господина Алкея, и... в ней на дне, около мачты, на вершине которой поднят
черный колпак, лежит, покрытое парусом... бездыханное тело.
- Пруденция! - воскликнула громко Мелита и сейчас же заломила над
головою руки и стала повторять сквозь рыдания: - Бедное дитя! Неужели Алкей
убил его в ревности! О, злополучный невинный Пруденций!
Но Марема, дав несколько времени проплакать Мелите и как бы освоиться с
горем, взяла ее тихо за руки и, переводя их к своему сердцу, сказала:
- Нет, Мелита! Ты напрасно плачешь о юноше, ты должна оборотить к себе
горе другой стороною: погиб не Пруденций, а тот, чья смерть тебя оставляет
вдовою.
Мелита вдруг воздержала свои слезы и остановила сухой, огненный взгляд
на Мареме:
- Умер муж мой, Алкей?!
- Да, госпожа.
- И там, внизу, у скалы его тело?
- Да, оно в лодке... тело Алкея... Я его видела и прокляла рок,
судивший мне возвестить тебе это несчастие.
- Оставь говорить о проклятиях и веди меня скорей к лодке!
Марема положила себе на плечо руку Мелиты, и обе женщины пошли спешной
походкою к морю и скоро стали у лодки, на которой не было никакого груза, а
только у основания мачты лежал небрежно брошенный парус.
- Вот это здесь, - тихо сказала Марема и затем с участием спросила: -
Если ты можешь видеть и прикажешь открыть...
Но Мелита, вместо ответа, сама нагнулась и едва приподняла угол серого
полотна с синей каймою, как увидала мертвое лицо Алкея с выдавшимися косыми
глазами и тремя страшными колотыми ранами в черепе... Раны были посреди
темени, все три кругловатые, каждая величиною с вишню, и все рядом одна от
другой на расстоянии пальца... Их не нужно было ощупывать, чтобы сказать,
что все они равномерно глубоки и все три смертельны.
Мелита склонилась к голове мужа и долго смотрела в его глаза, а потом,
когда подняла лицо свое, увидала, что прямо перед нею, по другую сторону
паруса, стоял в печальном платье и с печальным лицом невинный Пруденций.
Увидя его открытое лицо, хранившее до сих пор на себе следы целомудрия
и духовной чистоты, Мелита вздохнула и тихо промолвила:
- Ты знаешь, конечно, что о тебе скажут люди, когда увидят несчастное
тело Алкея?
- Да, знаю, - ответил Пруденций, - люди скажут, что это я нанес
смертельные раны Алкею.
- И что же ты им ответишь в свое оправдание? Я ведь не знаю, как ты
искусен во лжи. Или, быть может, ты для того и привез сюда тело Алкея, чтобы
пред всеми признаться в убийстве и рассказать, для чего это сделал?
- Нет, - отвечал ей невинный Пруденций. - Я не для того привез сюда
тело Алкея, чтобы изощряться во лжи или делать над ним признания в убийстве.
Я привез его для того, чтобы ты могла видеть хоть мертвого мужа и могла его
оплакать и схоронить как жена. А когда меня спросят о смерти Алкея, я безо
лжи расскажу о ней всю сущую правду.
Слушая эти слова, Мелита смотрела острым и пристальным взглядом в глаза
Пруденция и получила в глубине своего духа безотчетное удостоверение, что
Пруденций ничем не повинен в смерти Алкея...
Это ей было отрадно, и душа ее успокоилась, насколько это было возможно
в теперешнем случае.
- Если ты прав, - отвечала она, - то и слеши скорей принести свое
оправданье: я и Марема останемся здесь у мертвого тела Алкея. Ты же иди
поскорее в селение, позови свою мать, вдову Ефросину, и в