к качающейся Ларисе. Это Подозеров. Ему на вид лет
тридцать пять; одет он без претензии, но опрятно; лицо у него очень
приятное, но в нем, может быть, слишком много серьезности и нервного
беспокойства, что придает ему минутами недоброе выражение. Подозеров как бы
постоянно или что-то вспоминает, или ожидает себе чего-то неприятного и с
болезненным нетерпением сдвигает красивые брови, морщит лоб и шевелит рукою
свои недлинные, но густые темно-русые волосы с раннею сединой в висках.
Чтение, начатое назад тому с полчаса, неожиданно прервано было веселым
и довольно громким смехом Катерины Астафьевны Форовой, смехом, который
поняла только одна тихо улыбавшаяся Синтянина. Лариса же и Подозеров его
даже и не заметили, чтец только поднял удивленные глаза и спросил баском
свою жену:
- Что ты это рассыпалась, Тора?
- Для кого ты читаешь, бедный мой Форов? Всякий раз заставят его
читать, и никто его не слушает.
- Ну и что же такое? - отвечал майор.
- Ничего. Ты читаешь, Лариса где-то витает: Подозеров витает за нею;
мы с Сашей еще над первою страницей задумались, а ты все читаешь да чи-
таешь!
- Ну и что же такое? я же в прибыли: я, значит, начитываюсь и умнею, а
вы выбалтываетесь.
- И глупеем?
- Сама сказала, - ответил, шутя, Форов и, достав из кармана кошелек с
табаком, начал крутить папироску.
Жена долго смотрела на майора с улыбкой и наконец спросила:
- Вы, господин Форов, пенсион нынче получили?
- Разумеется, получил-с, - отвечал Форов и, достав из кармана
конвертик, подал его жене.
- Вот вам все полностию: тридцать один рубль.
- А шестьдесят копеек?
- Положение известное! - отвечал майор, раскуривая толстую папироску.
Синтянина взглянула на майора и рассмеялась.
- Да чего же она в самом деле спрашивает? - заговорил Филетер Иванович,
обращая свои слова к генеральше, - ведь уж сколько лет условлено, что я ей
буду отдавать все жалованье за удержанием в свою пользу в день получения
капитала шестидесяти копеек на тринкгельд.
- Нет, я что-то этого условия не помню! Когда ты за мной ухаживал, ты
мне ни о каких тринкгельдах тогда не говорил, - возразила майорша.
- Ну, ухаживать за тобой я не ухаживал.
- Так зачем же ты на мне женился?
Майор тихонько улыбнулся и проговорил:
- Что же, женился просто: вижу, женщина в несчастном положении,
дай, думаю себе, хоть кого-нибудь в жизни осчастливлю.
- Да, - проговорила Катерина Астафьевна, ни к кому особенно не
обращаясь: - чему, видно, быть, того не миновать. Нужно же было, чтоб я
решила, что мне замужем не быть, и пошла в сестры милосердия; нужно же было,
чтобы Форова в Крыму мне в госпиталь полумертвого принесли! Все это судьба!
- Нет, французская пуля, - отвечал Форов.
- Ты, неверующий, молчи, молчи, пока Бог постучится к тебе в сердце.
- А я не пущу.
- Пустишь, и сам позовешь, скажешь: "взойди и сотвори обитель".
Вышла маленькая пауза.
- И Сашина свадьба тоже судьба? - спросила Лариса.
- А еще бы! - отвечала живо Форова. - Почем ты знаешь... может быть,
она приставлена к Вере за молитвы покойной Флорушки.
- Ах, полноте, тетя! - воскликнула Лариса. - Я знаю эти "роковые
определения"!
- Неправда, ничего ты не знаешь!
- Знаю, что в них сплошь и рядом нет ничего рокового. Неужто же в
тридцать пять; одет он без претензии, но опрятно; лицо у него очень
приятное, но в нем, может быть, слишком много серьезности и нервного
беспокойства, что придает ему минутами недоброе выражение. Подозеров как бы
постоянно или что-то вспоминает, или ожидает себе чего-то неприятного и с
болезненным нетерпением сдвигает красивые брови, морщит лоб и шевелит рукою
свои недлинные, но густые темно-русые волосы с раннею сединой в висках.
Чтение, начатое назад тому с полчаса, неожиданно прервано было веселым
и довольно громким смехом Катерины Астафьевны Форовой, смехом, который
поняла только одна тихо улыбавшаяся Синтянина. Лариса же и Подозеров его
даже и не заметили, чтец только поднял удивленные глаза и спросил баском
свою жену:
- Что ты это рассыпалась, Тора?
- Для кого ты читаешь, бедный мой Форов? Всякий раз заставят его
читать, и никто его не слушает.
- Ну и что же такое? - отвечал майор.
- Ничего. Ты читаешь, Лариса где-то витает: Подозеров витает за нею;
мы с Сашей еще над первою страницей задумались, а ты все читаешь да чи-
таешь!
- Ну и что же такое? я же в прибыли: я, значит, начитываюсь и умнею, а
вы выбалтываетесь.
- И глупеем?
- Сама сказала, - ответил, шутя, Форов и, достав из кармана кошелек с
табаком, начал крутить папироску.
Жена долго смотрела на майора с улыбкой и наконец спросила:
- Вы, господин Форов, пенсион нынче получили?
- Разумеется, получил-с, - отвечал Форов и, достав из кармана
конвертик, подал его жене.
- Вот вам все полностию: тридцать один рубль.
- А шестьдесят копеек?
- Положение известное! - отвечал майор, раскуривая толстую папироску.
Синтянина взглянула на майора и рассмеялась.
- Да чего же она в самом деле спрашивает? - заговорил Филетер Иванович,
обращая свои слова к генеральше, - ведь уж сколько лет условлено, что я ей
буду отдавать все жалованье за удержанием в свою пользу в день получения
капитала шестидесяти копеек на тринкгельд.
- Нет, я что-то этого условия не помню! Когда ты за мной ухаживал, ты
мне ни о каких тринкгельдах тогда не говорил, - возразила майорша.
- Ну, ухаживать за тобой я не ухаживал.
- Так зачем же ты на мне женился?
Майор тихонько улыбнулся и проговорил:
- Что же, женился просто: вижу, женщина в несчастном положении,
дай, думаю себе, хоть кого-нибудь в жизни осчастливлю.
- Да, - проговорила Катерина Астафьевна, ни к кому особенно не
обращаясь: - чему, видно, быть, того не миновать. Нужно же было, чтоб я
решила, что мне замужем не быть, и пошла в сестры милосердия; нужно же было,
чтобы Форова в Крыму мне в госпиталь полумертвого принесли! Все это судьба!
- Нет, французская пуля, - отвечал Форов.
- Ты, неверующий, молчи, молчи, пока Бог постучится к тебе в сердце.
- А я не пущу.
- Пустишь, и сам позовешь, скажешь: "взойди и сотвори обитель".
Вышла маленькая пауза.
- И Сашина свадьба тоже судьба? - спросила Лариса.
- А еще бы! - отвечала живо Форова. - Почем ты знаешь... может быть,
она приставлена к Вере за молитвы покойной Флорушки.
- Ах, полноте, тетя! - воскликнула Лариса. - Я знаю эти "роковые
определения"!
- Неправда, ничего ты не знаешь!
- Знаю, что в них сплошь и рядом нет ничего рокового. Неужто же в